В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
В конечном счете его все-таки пропустили, и он отправился на бывшую свою вышку, где сейчас орудовали Никита с Сашкой-малым. Все Славкины веревки и крюки лежали внизу на железном ящике, заботливо прикрытые фанериной. Наверху оставалась только лебедка. Славка отпер ящик, натянул поверх одежды перепачканный краской комбинезон, сунул в карманы рабочие брезентовые рукавицы, нацепил грудную обвязку с пристегнутым карабином и титановым ""лепестком"". Набросил на шею бухту веревки, надел пустой рюкзак. Спущенный сверху тросик лебедки, как всегда, был подвязан к опоре.
Ребята приветствовали его поднятыми кистями, с которых капала краска. Перебросились парой слов. Наверху тишина, только ветерок посвистывает в растяжках и трубах конструкций.
– Слышь, Славян, может, продашь подъемник баксов за двести? предложил Никита, сдвигая на лоб солнцезащитные очки, стянутые на затылке резинкой.
– Самому ещё пригодится, – сказал Славка, проплывая мимо, – мало ли какую халтуру надыбаю.
К корпусу электродвигателя подъемника был приварен кусок стальной трубы, в которую продет титановый лом. Концы лома лежали на балках и намертво прижимались струбцинами. Сначала пришлось отсоединить и смотать электрокабель.
Поднять себя, потянув за веревку, он бы не смог, не хватило бы сил, а вот опускать – вполне. Главное, удерживать веревку, а то просквозит через ладони, только рукавицы схлопают. И улетит свободный конец вверх, а Славка, соответственно, вниз. Такой самоспуск, вообще-то, являлся вопиющим нарушением техники безопасности. За подобные вещи отстраняют от работы. Но Славке сейчас было плевать на все.
