В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Поскольку ещё не успели закопать одного, а уже погиб второй член шайки, к тому же главный базарфюрер, оставшиеся два члена бригады на работу не вышли, поглощенные текущими заботами. Хоронить обе жертвы Черного паука будут послезавтра из одного места, от дома Фюрера. Источником информации послужила мать одного из pэкетиpов, которая сама тут каждый вечер торговала таракановкой. Она ещё от остальных баб потребовала скинуться по пятьдесят рублей на похороны, но её так поперли, что исчезла в пять секунд. Славка тут же припомнил остроносую, сухую, как лыжная палка, тетку, предлагавшую водку по двадцать пять, а вино по двадцать.
Очевидно, сегодня был день, точнее, ночь полной свободы слова. Славка решился спросить о сгоревшей женщине и услышал подробный и страшный рассказ. Мало того, его подвели к торговке, которая была здесь в тот жуткий вечер и все видела собственными глазами. Славка не выдержал и упрекнул, мол, в милицию-то почему не сообщили? Но все тетки и бабки посмотрели на него как на законченного идиота и нестройным хором спросили сами:
– А нам что, жить надоело? Чтобы и нас облили бензином и спалили, как собак?
На это ""как собак"" Славка обиделся, но ничего не сказал.
Славка в благодарность за информацию купил у теток пачку подкисших пельменей, картонную коробочку сметаны, батон в полиэтиленовом мешке и прочей съедобной всячины рублей на сто двадцать. Только через неделю он оценил неожиданную дальновидность этого своего щедрого движения души.
Придя домой, он сложил все покупки, включая заполиэтилененный батон, в холодильник, упал на диван и предался долгим размышлениям.
