В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
– Теперь костлявый обращался к поникшему от такой арифметики Тарзаю. – Завтра притащишь. Не вздумай закосить. Включу счетчик и накажу. Понял?
Тарзай хмуро кивнул. Белый заметил, что под мышками и на спине у того расплываются влажные пятна. Он вспотел, похоже, обильней Белого.
– Что ты понял? – лицо костлявого исказилось от еле сдерживаемой ярости, рот перекосился, обнажая оскаленные темные зубы, лицо заострилось ещё больше, и он стал похож на взъерошенного ястреба, готового растерзать подвернувшегося некстати цыпленка.
– Понял, завтра пятьсот ""зеленых"" отдать, – тусклым голосом прошелестел униженный атаман вражеской банды.
– Раз понял – проваливай! И учти, Касьян с Ижевским территорию поделили и слово дали, ты между ними не встревай, разотрут! – Костлявый тут же успокоился и, словно ничего не произошло, с любопытством уставился на Белого. – Насчет мойки правильно придумал, пусть спиногрызы крышу чуют. Отстегивать в общак будешь половину. Это что получается? Две с полтиной в день? Вот ему сдавай, – кивнул на Мэйсона.
Белый обомлел. Он-то у мальчишек-мойщиков всего полтинник в день отбирал, а теперь половину их прибыли обязан относить Мэйсону. Дверца громко захлопнулась, бибикнул сигнал, и вся кавалькада, рыча моторами, тронулась с места, набирая скорость и растягивая вдоль по ""Яшке"" – улице имени Якова Свердлова. Через пару минут бандитская автоколонна обогнала пешую. Это уныло брели пацаны Тарзая вслед за своим подавленным вождем. В спину им улюлюкала местная шпана, но Мэйсон прикрикнул, и все заткнулись.
– Кончай базлать и разбежались по хатам, пока ментура не повязала! крикнул он, давая команду расходиться по домам, потом повернулся к Белому: – Видал, сам Леня Чумовой на нашу стрелку прикатил и развел по закону. Надо сразу этих касьяновских укорачивать, а то потом придется насмерть с ними хлестаться. Наверняка, Касьян сам своих шестерок на колонку послал, чтоб нас прощупать. Завтра увидим, захочет разборку устраивать или этого отморозка подставил.
– Слушай, Мэйсон, а если того, короеды меньше намоют, ну, не выйдет пятисотка за день? – осторожно спросил Белый, его сейчас волновала собственная судьба.
– Кого колышет? – удивился Мэйсон. – Твои дела. Тебя прикрыли, за тебя отбивку сделали, отморозков наказали, тебя приняли к себе, так и ты будь человеком.
