В черном море, где холодные воды покрыты плотной пеленой льда, огромная ледяная глыба движется навстречу кораблю. Судно едет прямо на нее, но вместо борьбы с ледяным валом капитан решает изменить курс. Тем не менее, трое остальных ледяных хребтов следуют за ним и явно готовы к столкновению. В воздухе повисает напряжение, ожидая самого решающего момента....
Да, светлых забрали из сел и деревень — так в городе их не хватало, и было принято решение, что темные достаточно благонадежны, чтобы работать самостоятельно.
Да, в связи с этим понизили жалование — так и работы в сельской местности в последнее время стало меньше.
Да, многие черные уволились и освободились средства — так на них подлатали прохудившуюся крышу, вот, пожалуйста, монета к монете…
Поняв, что цифры уже расплываются перед глазами, Март захлопнул очередную папку и несколько минут просто сидел, слушая завывание ветра снаружи и глядя прямо перед собой.
Мог ли Биглоу выдумать странные письма с угрозами, что бы надавить на жалость? Мог. Мог глава гильдии так перепугаться не потому, что в чем-то замешан, а банально струхнуть, узнав о столичной проверке? Мог. Могли ли они с наместником попытаться замять дело с конфликтом белых и черных, закончившимся публичной казнью, исключительно из осторожности, а не из злого умысла? Тоже да.
Мартин хмыкнул и покачал головой в такт собственным мыслям. Этак он окончательно уверится, что все здесь святые праведники, Биглоу — алкоголиқ с бурной фантазией, а его приезд вообще пустая трата времени."
"И все же Биглоу был весьма убедителен. Настолько, что в поисках несуществующего заговора прoшлой ночью Март поперся искать телегу, которую вытащил из канавы по дороге в замок Αйрторна. Слишком тяжелая, со слишком тщательно обвязанным грузом, тогда она показалась ему подозрительной, и он оставил на ней маячок-следилку, чтобы проверить позже.
Итого: потеряна целая неделя, а, кроме баек Биглоу о самовозгорающихся письмах, у него по-прежнему ничего нет.
Ворона — предвестник беды, — пролетевшая над головой, не в счет.
Даже Айрторн и тот не выглядел подозрительно. Озлобленный, с личной трагедией в прошлом, не терпящий магов обоих цветов, не слишком-то любящий короля, он был прямолинеен, как палка, и не похоже, чтoбы что-то замышлял.
