Завершающая часть трилогии погружает читателя в историю сибирской деревни сквозь годы становления советского государства. От революционных двадцатых через суровые испытания Великой Отечественной войны до первых шагов послевоенного восстановления — судьбы обычных людей переплетаются с...
Раздел Chitat.online для книги «Черный тополь» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Завершающая часть трилогии погружает читателя в историю сибирской деревни сквозь годы становления советского государства. От революционных двадцатых через суровые испытания Великой Отечественной войны до первых шагов послевоенного восстановления — судьбы обычных людей переплетаются с...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающая часть трилогии погружает читателя в историю сибирской деревни сквозь годы становления советского государства. От революционных двадцатых через суровые испытания Великой Отечественной войны до первых шагов послевоенного восстановления — судьбы обычных людей переплетаются с...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кого-кого, а «Михайлу Павловича» он достаточно хорошо знает. Если он займется Демидом или Андреем Северьянычем – обоим несдобровать. Каюк тогда! Мертвая хватка у старого волка.
Жалко Демида. Что ни говори, а боровиковский корень!
Но Михаил Павлович жестоко приказал:
– Пора, Филимон Прокопьевич, собирайся!
Филимон перекрестился во всю свою богатырскую грудь на тусклый лик богородицы с младенцем и стал собираться в дорогу, покряхтывая и вздыхая, будто ему предстояла дорога не в тайгу, а на кладбище.
VIII
Никогда еще Филимон Прокопьевич не проклинал так свою жизнь, как в эту постылую, ненастную июньскую ночь, кутающую туманами таежную синь.
«Ноне, видно, собирается подпустить красного петуха на всю тайгу, – соображал дорогою Филимон Прокопьевич, – и та, стерва, с готовностью приняла подлюгу! За што же ты меня караешь, господи!»
– Когда приедем на заимку? – поинтересовался Птаха.
– Как поедем… Погода-то, вишь, какая!.. – пробасил Филимон Прокопьевич.
– Ну, ты не очень-то спешишь. Дряхлость одолевает? А говорят, недавно женился, да еще хорошую бабу взял?
– Чтоб ей околеть! Была баба, да съела кошка ряба, один хвост остался. Все они потаскухи!
Иван Птаха оглушительно захохотал, покачиваясь в седле.
– Что, обкрутила тебя, а сама бегает к молодцам? Бывает. Я вот тоже засмотрелся в Кливленде на одну американку, жениться хотел, а потом, гляжу, она такие номера выкидывает, что не дай бог.
Филимон Прокопьевич пожевал губами, некоторое время что-то соображая.
– Как это понимать – Кливленд? Что такое? – настороженно спросил он.
– Не слышал Кливленда? Это, брат, такой город в Америке! Штат Колорадо.
– Вон чего. Так ты што ж, был там?
– Я везде, старик, успел побывать. И повоевал, и в плену побывал, и баланду у фрицев жрал, и Америку повидал. Даром время не терял.
– Эвон оно как!.. У меня сын тоже из плена к союзникам попал. Держали его там…
– И где он сейчас, твой сын?
– С геологами в разведку ушел. Руду разыскивают.
Иван Птаха насупился, прикусил свои толстые губы и долго ехал молча. И он когда-то думал вернуться на родину без пятнышка, да не вышло…"
"«Сволота какая, – подвел итог Филимон Прокопьевич. – Тоже, значит, из наших пленных! Через таких вот проходимцев пятно ложится на всех пленных. Ишь, Кливленд! Нашел чем хвастаться. Показать бы твою морду Демиду, он бы ее живо набок свернул. Какая нечистая сила попутала меня связаться с этакими чертями, а? Петля по самую смерть. Держит меня, как сыч, в когтях. Дунуть бы куда глаза глядят, и вся недолга. И то дуну! Выберу момент и отпихнусь от проходимцев, а так и от Головешихи, чтоб ее черт задрал живьем».
