Третий роман историко-приключенческой тетралогии украинского писателя В. К. Малика продолжает захватывающий рассказ о борьбе украинского народа против иноземных захватчиков в XVII столетии. Запорожец Арсен Звенигора и его верные друзья вновь встанут на защиту своей родины, проявляя мужество...
Раздел Chitat.online для книги «Чёрный всадник» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Третий роман историко-приключенческой тетралогии украинского писателя В. К. Малика продолжает захватывающий рассказ о борьбе украинского народа против иноземных захватчиков в XVII столетии. Запорожец Арсен Звенигора и его верные друзья вновь встанут на защиту своей родины, проявляя мужество...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Третий роман историко-приключенческой тетралогии украинского писателя В. К. Малика продолжает захватывающий рассказ о борьбе украинского народа против иноземных захватчиков в XVII столетии. Запорожец Арсен Звенигора и его верные друзья вновь встанут на защиту своей родины, проявляя мужество...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Серко сжал кулаки. Выругался.
— Чёртов сын Палий! Из-за него придётся сшибиться с крымчаками… Говорил же — в полдень все должны быть здесь! Так на тебе! Нас тут пятнадцать тысяч, а у хана — тысяч сорок, почитай!
Все молчали. Пристально вглядывались в тучу пыли, в которой уже видны татарские бунчуки и островерхие шапки кочевников. Туча медленно расползается, затягивая горизонт.
— Что будем делать, батько кошевой? — спрашивает сухой, с щетинистыми седыми усами атаман Рог. — Может, отступим за Сиваш? Думаю, ордынцы не посмеют гнаться через Гнилое море…
— Отступать поздно. Это будет уже не отступление, а бегство, — отвечает Серко. — И отряд Палия нельзя оставлять на погибель… Будем готовиться к бою… Нас пятнадцать тысяч. Да почти две с половиной тысячи бывших невольников, которые будут драться не хуже казаков, ибо не захотят снова попасть в неволю. Мы выбрали и укрепили выгодную позицию — хану остаётся атаковать нас только в лоб. Так встретим его огнём из мушкетов и фальконетов[46]. А басурманы страх как не любят, когда им палят прямо в лицо! Тогда они быстро показывают затылок!.. Идите, занимайте места! И без моего приказа в атаку не кидаться!
Весь казачий лагерь сразу зашевелился. Запорожцы располагались в шанцах по куреням. К ставке Серко уже мчались гонцы и джуры с донесениями. Женщин и детей, а также пленных и военную добычу отвели к берегу и начали переправлять через Сиваш.
На некоторое время над серой солончаковой степью, дышавшей горьковатым полынным зноем, воцарилась тревожная тишина. Её нарушало только ржание казацких коней да плач белокрылых чаек.
Серко стоял на кургане и следил за врагом, который быстро приближался. Уже и он своими старческими глазами хорошо видел разномастные бунчуки над отдельными чамбулами.
Старый вожак давно потерял счёт боям и победам. Летописцы Сечи свидетельствуют, что только больших боев он провёл свыше полусотни и все их выиграл, а количество мелких стычек с врагами перевалило за полтораста.
Бой был его стихией. Он привык к нему, как сапожник привыкает к запаху вара или пахарь — к скрипу ярма и шороху рала в колючей стерне… Бой был его ремеслом. И знал он своё ремесло досконально. Именно этим и объяснял кое-кто удивительную везучесть Серко: за последние двадцать лет он не испытал ни разу горечи поражения."
"Однако, когда ему говорили об этом, он насмешливо щурил глаза и скептически покачивал бритой головой.
