Третий роман историко-приключенческой тетралогии украинского писателя В. К. Малика продолжает захватывающий рассказ о борьбе украинского народа против иноземных захватчиков в XVII столетии. Запорожец Арсен Звенигора и его верные друзья вновь встанут на защиту своей родины, проявляя мужество...
С этого момента он перестал думать о войске, ударил коня под бока, чтобы поскорее вырваться из тисков Урус-Шайтана.
Ему посчастливилось проскочить узким проходом, остававшимся ещё между казаками Серко и Палия. Но с него не сводили глаз бывалые запорожцы, знавшие хана в лицо.
— Хлопцы, ловите хана! — крикнул Метелица. — Тикает, клятый!
Звенигора со Спыхальским первыми кинулись вслед за беглецом. Им на помощь помчались десятки палиевцев. Конский топот, казачьи крики, свист летели вслед хану и заставляли его все глубже втягивать голову в плечи.
Спас хана сильный, быстроногий конь. Прижав уши, вытянувшись как струна, он постепенно уходил все дальше и дальше от преследователей, пока большой чамбул, отступавший с правого фланга, не перерезал путь запорожцам. Арсен со своими спутниками с ходу врезался в гущу вражеских всадников, но те не приняли боя. Заслонив собой хана, они повернули коней и поскакали вслед за ним.
— Сбежал, шелудивый пёс! — сетовал Спыхальский. — Жаль! Вот была бы добыча! Еден шанс был в жизни самого хана поймать! Эх!
Арсен с друзьями потешались над искренне расстроившимся товарищем.
— Брось сокрушаться, пане-брат! Добычи и так достаточно!
— Добыча, — недовольно бурчал поляк, — то все вороньё, а тутай беркута из рук выпустили! Когда ещё доведётся встретиться с ним с глазу на глаз?
— Не тужи, сынку, — хлопнул по спине пана Мартына Метелица. — Вот прибудем в лагерь, покажу тебе такую лялечку[48], что враз забудешь про хана, чтоб он скис!
— Что ж то за лялька? — оживился Спыхальский.
— Эге-ге, такую кралю вызволил я в Ак-Мечети, что тебе, пан Мартын, и не снилось! Ну, раскрасавица, белолицая, очи голубые-голубые, как даль небесная, а косы — мягче пряжи льняной, право… К тому ж твоя землячка. Должно, и шляхтянка даже… Эх, будь я помоложе, ни за что б не отдал никому. Но увы! Вот и поступаюсь тебе великодушно. Враз забудешь своего хана, говорю.
— А и вправду, Мартын, — засмеялся Роман. — Бери панну, коли дают! Может, это счастье твоё?
— А я что, разве отказываюсь? — подморгнул лукаво пан Мартын. — Дзенькую бардзо, батько Корней! Хан, конечно, хорошо, а панна, всем известно, лучше!
Возбуждённо переговариваясь, вспоминая самое яркое из только что пережитого боя, друзья медленно приближались к лагерю. Запорожцы хоронили убитых, подбирали раненых, готовились к далёкому обратному пути.
Под вечер, перебредя Сиваш, они вступили в неоглядные, поросшие ковылём ногайские степи.
8
Возвращались не торопясь, так как не боялись погони.
