В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Нет, торопиться не следует! Прежде всего надо на досуге обдумать, как повести дело, чтобы все ценности, миновав государственную казну, оказались в полном его, Кара-Мустафы, распоряжении. К тому же, если дать гетману Ихмельниски ещё некоторое время, он выжмет из своего малочисленного населения и то, что ещё осталось в карманах, сундуках и тайниках. Довольный собою, Кара-Мустафа мысленно улыбнулся, но его сухощавое тёмное лицо, на котором чёрными агатами горели небольшие проницательные глаза, оставалось суровым и непроницаемым.
— Благодарю вас, мои верные слуги, за важные сведения, — произнёс визирь, и на его лице мелькнуло подобие улыбки. — Я высоко ценю ваше усердие и взял бы вас с собой в новый поход, где мне понадобятся смелые, умные и преданные люди. Но я не могу этого сделать сейчас, ибо в большей мере вы нужны тут, в этой дикой северной стране, которую я завоевал и которой мы должны владеть во славу и величие нашего солнцеликого падишаха, державы нашей и ислама.
Арсен и Ненко низко поклонились и, пятясь, вышли из зала. Молча пересекли двор замка. Только оказавшись за воротами, на мосту, остановились и взглянули друг другу в глаза.
— Ты мог хотя бы в мыслях представить такую встречу? — спросил Ненко.
— По правде говоря, нет! Ну, никак не думал, что великий визирь в Каменце, — ответил Арсен. — Но сдаётся мне, нам крепко повезло… И мы сделали все, что смогли…
Ненко кивнул головой.
— Да, не завидую я Юрасю. Мины подведены под него мощные, и удивительно было бы, если б ни одна из них не взорвалась. На этот раз, как ни высоко он взлетел, низко придётся падать!
— Туда изменнику и дорога! — жёстко сказал Арсен, обведя взглядом опустевшие Карвасары.
— И у меня тоже сложилось убеждение, что не на Киев, — ответил Ненко.
