В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Думала, что он ляжет рядом, прильнёт, как прежде, попросит прощения, приласкает, приголубит. Но Кучук круто повернулся и вышел из комнаты.
Она не ожидала этого. После полугодовой разлуки прийти на одну минуту, сказать, что любит другую, хочет жениться на ней, — и исчезнуть… Тяжёлой волной нахлынула обида. Нет, она так легко не сдастся! Будет бороться и либо победит, либо погибнет.
Преисполненная негодования, обиды, жалости к себе, Варвара стиснула зубы, чтоб не разрыдаться. Окаменев, лежала на мягкой постели и сухими глазами уставилась в густые сумерки, заполнявшие углы.
Внезапно из открытого окна донёсся шорох. Она вскочила, испуганно спросила:
— Кто там?
В окне показалась голова Чоры.
— Это я, мама… Я все слышал!
Юноша влез в комнату и сел рядом с матерью. Варвара привлекла его к себе, поцеловала.
— Ты подслушивал наш разговор? Но это…
— Я не хотел… Так получилось…
— Ну, ладно, случившееся не изменишь. Может, это и к лучшему, что ты все слышал… Как нам теперь поступить?
— Не знаю… — растерянно, совсем по-ребячьи ответил Чора.
— А я знаю! — решимость прозвучала в её голосе. — Мы должны отстаивать наше счастье!
— Как?
Варвара помолчала, словно собираясь с мыслями. Потом крепко сжала руку сына.
— Слушай меня внимательно, Чора… Ты должен отказаться от этой полонянки. Ведь ты знаешь, что она тебя не любит, что у неё есть наречённый… Так неужели тебе хочется иметь жену, которая всю жизнь будет тебя ненавидеть?
— Мама!.
— Тс-с-с! Не перебивай… Перечить отцу ты не можешь, она станет его женой.
Чора схватился руками за голову.
— О аллах!..
— Вот что я придумала, — сказала мать. — Ты помнишь двух невольников из Киева?
— Конечно.
— Так вот, этой ночью приготовишь трех коней, саквы с едой, три ярлыка мурзы на свободный выезд из улусов, выведешь тех невольников и дивчину в степь и отпустишь…
— Я? Сам?.. — отшатнулся потрясённый Чора.
— Так нужно!.. Я понимаю, что самую большую жертву приносишь ты, отказываясь от своей любви. Но этим ты спасёшь мать, отца, а может, и себя… Представь только, каково будет тебе, когда Стёха станет женой отца? Мне страшно подумать, какие муки будут терзать твоё сердце! И что может произойти между вами…
Чора не возражал. Мать, как всегда, мудро и правильно все оценивала. Но от сознания, что мать права, ему не становилось легче.
