В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
— посочувствовал кетхуда и добавил: — Что я могу тебе сказать? Ничего утешительного. Придётся ещё лет пять, а то и десять тянуть военную лямку… Сердар[67] готовит большое войско для войны с Австрией, потому что цесарь задумал отобрать у нашего падишаха Восточную Венгрию. Ну, а наш падишах не прочь отобрать у цесаря Западную Венгрию. Вот уже полтораста лет — ещё со времён султана Сулеймана Кануни[68] — не решится тяжба между двумя властелинами из-за этой земли… Ещё в сентябре тысяча пятьсот двадцать девятого года, после того, как была захвачена Буда, Сулейман осадил Вену, и полмесяца его стодвадцатитысячное войско штурмовало город, где было всего двадцать тысяч защитников.
— Никогда так подробно об этом я ни от кого не слышал. Кетхуде великолепно известна история затянувшегося спора! — удивился Арсен.
— Ещё бы! — произнёс польщённый похвалой кетхуда. — Как я могу не знать её? Я родился в Венгрии, там мой зеемат[69], а моя мать — мадьярка.
— Так ты венгр? — воскликнул Арсен.
— С чего такое взял? Я правоверный мусульманин. Мой отец был спагия, и я тоже спагия… Верный слуга нашего падишаха.
— Мне показалось, что ты не очень хочешь опять воевать…
— Можно подумать, что тебе не терпится поскорее сложить голову, — с раздражением бросил кетхуда.
— Я по-другому думаю, — схитрил Арсен. — Тебе хорошо — имеешь небось большую усадьбу, душ двести райя[70].
— Все пятьсот! — горделиво изрёк кетхуда.
— Ну, вот видишь… А у меня ни одного. Руки да сабля, которой я добываю себе на житьё…
Кетхуда подозрительно покосился на своего спутника, но ничего не сказал. Арсен тем временем продолжал:
— Потому мне и странно слышать, что спагия, кетхуда, который должен был бы, как пёс, верно стоять на страже веры и падишаха, жалуется на судьбу и осуждает войну против неверных…
Кетхуда натянул поводья, гневно сверкнул глазами:
— Кто скажет, что я говорил такое? Никто! А ты, паршивый шакал, благодари аллаха, только что сдержавшего мою руку, которая едва не снесла твою дурную голову! Прочь отсюда и не попадайся мне больше! Собака!.
— Благодарю, — поклонился вполне искренне Арсен, радуясь вполне его устраивающему повороту событий.
