В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
И мы благодарны судьбе за это, ибо твоё присутствие здесь, Адике, делает теплее и радостнее мрачное и неприветливое жилище, в котором приходится мне сейчас обитать… Слово чести, за всю свою жизнь не встречал я более красивой, милой девушки, чем ты, мой южный цветок! Пью за тебя, Адике, и надеюсь, что и ты выпьешь за здоровье твоего гетмана, который одиноко коротает здесь свои дни и будет рад, если ты разделишь его одиночество…
Слова гетмана были вполне определённы и ясны. Однако оставалось непонятным: предлагает ли он этой молодой красивой турчанке руку и сердце или старается лишь вскружить ей голову?
Златка не знала, как ответить.
Мучительную, тягостную тишину прервал сам гетман.
— Ну, что же ты ответишь, моя пташка? — Юрась приблизился вплотную и заглянул девушке в глаза.
Златка застыла в гордом молчании.
И вдруг порывисто поднялся Ненко, быстро заговорил по-турецки, обращаясь больше к Азем-аге, чем к гетману.
— Высокочтимый пан гетман, я не настолько владею вашим языком, чтобы ответить на только что сказанные слова, но достаточно хорошо знаю его, чтобы понять, как они оскорбительны для моей сестры и меня…
Все, кто понимал по-турецки (а понимали многие, и сам гетман), вытаращились на молодого турка, который посмел поучать гетмана.
— Ага понимает, с кем он говорит? — холодно спросил Юрась.
— Понимаю, безусловно. И прошу извинения за резкие слова. Но я вынужден вступиться за свою сестру…
Вслед за Ненко встали Младен и Якуб, но Ненко едва заметным жестом призвал их молчать.
— Твоей сестре ничто не угрожает, — сдержанно, но холодно ответил гетман. — И никто здесь не оскорбляет её…
— Значит, это вышло помимо вашей воли, гетман… Мы думаем и заботимся о будущем Адике, — продолжал Ненко.
— А разве я желаю ей плохого будущего? — перебил Юрась. — Эта девушка завтра может стать гетманшей и скрепить наш союз с высокой Портой!"
"В гостиной воцарилась напряжённая тишина. Потом кто-то охнул. Прошелестел осторожный, придушенный шёпот.
Полковник Яненченко, который лучше чем кто-либо из присутствующих знал Юрия, покачал головой.
