В супермаркете полный шквал гомонящих родителей и детей. Толпа кружит вокруг прилавков, где женщины изучают продукты на здоровье, мужчины выбирают колбасы и сыры. Высокомерные бульдоги и дикие чихуахуа цепляются за детские тележки, но в этот момент внимание к этому перехватывают ловкие мальчишки-чертики, скользящие между колесами, словно они — настоящие хитрые кошечки.
– В чем дело? – осведомился Маркиз, невольно тоже понизив голос.
И тут он услышал.
Снизу, с первого этажа, приближался уже знакомый нарастающий гул. Сначала он напоминал отдаленную грозу, потом – звук приближающегося к станции тяжело груженного состава, затем – грохот надвигающейся лавины…
Тут Маркиз все понял, схватил Лолу за плечи и подтащил ее к дверной нише.
Он успел это сделать в самый последний момент перед тем, как на них накатилась лавина, волна, настоящее цунами – орущая, гримасничающая, машущая руками и ногами толпа старшеклассников, пятиклассников, первоклашек…
Это возвращались в школу после отбоя тревоги эвакуированные ученики.
Волна прокатилась по коридору и растеклась по классам и залам. Наступила необыкновенная, звенящая тишина. В коридоре остались фантики от конфет, упаковки от жевательной резинки, банановые корки, мятые журнальные страницы и прочий мусор, а также – оглушенные, растрепанные и растерянные Лола и Маркиз.
Уборщицы Огурцовой нигде не было видно.
– Перехитрила нас старая ведьма! – в сердцах проговорил Маркиз. – Улизнула!
– А все потому, что кое-кто слишком падок на грубую лесть! – с самым невинным видом отозвалась Лола.
– Это ты о чем? – насупился Леня.
– Да так, ни о чем… – Лола скромно опустила ресницы. – Эта, как ты выразился, старая ведьма назвала тебя интересным мужчиной, ну ты сразу и потерял бдительность…
– Лолка, да ты что! – возмутился Маркиз. – Как ты могла подумать! Ей же не знаю сколько лет… больше, чем мумии фараона Тутанхамона! Это, в конце концов, оскорбительно!
– Дело не в возрасте, – проворковала Лола, – дело в грубой лести и ее воздействии на примитивную мужскую психику!
– Может быть, хватит взаимных оскорблений? – проворчал Леня. – Если мы начнем считаться…
– Вот именно! – перебила его Лола. – Ты меня всю дорогу обвиняешь во всех смертных грехах! Как будто только я совершаю ошибки! Как будто я глупая, бездарная, ни на что не способная!.. А я тоже человек, мне, может быть, обидно… – Она отвернулась от своего компаньона, подошла к окну, бессильно сгорбилась и прижалась лбом к стеклу. Плечи ее опустились, узкая спина вздрагивала.
– Лолка, – раздраженно проговорил Маркиз, – прекрати немедленно этот концерт по заявкам! Я же прекрасно изучил все твои театральные приемы и знаю, как здорово ты умеешь разыгрывать горе, слезы, оскорбленную невинность… Эти твои штучки на меня давно уже не действуют!
Лола ничего не ответила, только спина задрожала еще трагичнее.
Маркиз запыхтел, как закипающий чайник.
