В супермаркете полный шквал гомонящих родителей и детей. Толпа кружит вокруг прилавков, где женщины изучают продукты на здоровье, мужчины выбирают колбасы и сыры. Высокомерные бульдоги и дикие чихуахуа цепляются за детские тележки, но в этот момент внимание к этому перехватывают ловкие мальчишки-чертики, скользящие между колесами, словно они — настоящие хитрые кошечки....
– А что… а в чем дело? Что вам от меня нужно?
– Запишите, Курочкина! – Черный человек взглянул на свою помощницу и снова повернулся к Виктору Сергеевичу: – Гражданин Серебров признал, что сумка принадлежит ему…
И вдруг его голос резко взлетел, наполнив комнату, резанув Сереброва по ушам:
– Предъявите сумку для досмотра!
– Но я… но вы… но почему…
– Вы отказываетесь предъявить сумку? – Голос черного человека звенел, как туго натянутая струна. – Курочкина, занесите в протокол! Гражданин Серебров отказывается предъявить…
– Я… я не отказываюсь… – Виктор Сергеевич еще больше перепугался.
– Значит, не отказываетесь? – Черный человек сорвал сумку с его плеча, швырнул на металлический стол, резко дернул молнию.
На стол вывалились небольшие, аккуратно запаянные пластиковые пакеты с каким-то белым порошком.
– Это не мое! – заверещал Серебров, замахал руками, бросился к столу…
– Стоять! – резко выкрикнул черный человек, легонько ткнул Виктора Сергеевича в солнечное сплетение, и тот отлетел в сторону, глотая воздух.
– Пиши, Курочкина! – бросил черный человек своей ассистентке, не сводя глаз с Сереброва. – В сумке обнаружены полиэтиленовые пакеты с неизвестным порошком, предположительно наркотик…
– Мне это подложили! Меня подставили! – кричал Виктор Сергеевич, выпучив глаза. – Это не мое…
– Как пишется – полиэтиленовые или полеэтиленовые? – спросила Курочкина спокойным, будничным голосом.
– Пиши «пластиковые», – отозвался черный человек, подкрутив свои противные усики.
"И от этого спокойного обмена репликами Виктор Сергеевич Серебров разом утратил всякую надежду. Он понял, что жизнь кончена и из этой комнаты ему только один выход – в тюрьму, на нары.
«Господи, почему это случилось со мной? – думал он, прикрыв глаза от мучительного, режущего света. – За что?»
И тут же понял всю неуместность этого вопроса.
Уж у него-то хватало за душой грехов и самых настоящих преступлений. Но до сих пор он считал, что неизбежность возмездия – это басни, сказки для слабаков и слюнтяев, что от жизни нужно брать все, что можешь, что нужно идти к своей цели по трупам, что победителей не судят…
Или все дело в том, что он вовсе не победитель, а как раз один из тех самых слабаков, которых он расталкивал небрежным движением плеча, к которым всегда относился с откровенным презрением?
– Записала, Курочкина? Молодец! – Черный человек повернулся к Виктору Сергеевичу и равнодушно проговорил: – Раздевайтесь.
