В супермаркете полный шквал гомонящих родителей и детей. Толпа кружит вокруг прилавков, где женщины изучают продукты на здоровье, мужчины выбирают колбасы и сыры. Высокомерные бульдоги и дикие чихуахуа цепляются за детские тележки, но в этот момент внимание к этому перехватывают ловкие мальчишки-чертики, скользящие между колесами, словно они — настоящие хитрые кошечки....
Мама боялась признаться папе, что нужно нанимать репетиторов, потому что для тружеников отечественной науки настали тяжелые времена, деньги совершенно обесценились, и папиной профессорской зарплаты едва хватало на еду и оплату квартиры. Поэтому, когда к Лизе прикрепили худенького черноглазого мальчика Борю, чтобы он подтянул ее по математике, мама вздохнула с облегчением.
Прошло два месяца, мама все собиралась наведаться в школу, чтобы узнать об успехах дочери, да закрутилась с делами.
Скандал разразился совершенно неожиданно.
Наконец дверь открылась, Лизавета стояла на пороге, запахивая коротенький халатик. На просьбу об уксусе она подобрала босой ногой тапочку и сопроводила соседку на кухню.
На вопрос изумленной Лидии, чем это они тут занимаются, Лиза ничуть не смутилась и ничего не ответила, только улыбнулась рассеянной улыбкой.
К приходу мамы Пастуховой с работы весь дом уже знал, что двенадцатилетняя Лизка водит парней и спит с ними средь бела дня, пока родители на работе. Позабыв про науку, мамаша Пастухова побежала лаяться к Бориным родителям.
Боря тут же раскололся и, размазывая по щекам слезы, свалил все на Лизавету – она, дескать, вместо решения задач по математике предложила заняться более интересным делом. Боря долго сопротивлялся и наконец дал себя уговорить.
Как только в процессе разбирательства выяснилось, что ничего конкретного, если можно так выразиться, деточки сделать не успели, тихая интеллигентная Борина мама превратилась в разгневанную фурию, в ведьму на помеле.
Запыхавшаяся от бега мама Пастухова выложила все папе на одном дыхании. Тот схватился за голову, потом – за сердце, а потом вытащил ремень из поношенных профессорских брюк.
Лизавета орала больше на публику. Публика в лице лестничной общественности бурно ликовала.
Дальше в жизни семьи Пастуховых не было ничего интересного.
