Дразнили и гладили, разжигая в ней огонь, который могло потушить только его тело, соединенное с ее телом.
– Выходи за меня замуж, Китти, прямо сейчас, – выдохнул он ей в волосы. – Ты будешь счастлива, я обещаю.
– Да, но я…
Он остановил ее поцелуем, и все ее протесты разлетелись, как листья на ветру.
Она услышала свой голос будто издалека.
– А если я не смогу… не выйду за тебя замуж? Что тогда?
Магические пальцы, руки и губы замерли, и он откинулся на диване, глядя на нее печальными зелеными глазами.
– Тогда мы расстанемся. Навсегда. Конец. Zut[26]! – Он резко провел ребром ладони по шее. – Вот так. Кончим сразу, никаких затяжек, лучше умереть сразу, чем истечь кровью от тысячи порезов. Китайцы знают толк в пытках. Они отрезают от человека по маленькому кусочку до тех пор, пока он не превращается в открытую рану, умоляя о смерти, желая ее больше, чем чего-либо в жизни. Мучительный способ умереть.
Катерин содрогнулась, страстно желая близости с ним. Что она потеряет, если выйдет за него замуж? Он всегда вел себя с ней честно. Настоящий джентльмен – галантный, нежный, забавный, с прекрасным чувством юмора. Он обожает ее, а она обожает его. Они будут жить вместе так, как никто до них не жил на протяжении всей истории любви. Чего же она боится?"
"«Согласись, – подсказывал Катерин внутренний голос. – Согласись же, идиотка. Ты бежала за ним вплоть до Вегаса, чего тебе еще надо? Или ты все это затеяла, чтобы разок трахнуться? Стоит газетенкам разузнать о твоем маскараде, тебя осмеют так, что небо покажется с овчинку».
– Отношения должны развиваться, а не двигаться назад, – твердо заявил Жан-Клод. – Так что, если я не буду с тобой, Китти, я вернусь к своей привычной жизни в Вегасе без тебя.
Он опять ласкал ее, обещая наслаждение, предвкушение которого вынудило ее сдаться.
– Хорошо, – прошептала она, – если ты в самом деле этого хочешь, я выйду за тебя замуж.
Он отодвинулся и внимательно заглянул ей в глаза.
– Э, нет, Китти. Так не пойдет, мало лишь мне хотеть этого брака, ты тоже должна хотеть.
– Я хочу, – прошептала она как в бреду, бедром чувствуя тепло его тела, желая его до такой степени, что испытывала боль. – Да, Жан-Клод, я тоже хочу, я хочу быть твоей женой, честно.
Они занимались любовью всю ночь напролет. Катерин, которой уже несколько недель было совсем не до секса, унеслась на волне такой всепоглощающей страсти, что в голове не осталось ни одной мысли. Единственное, что имело значение, – ее тело, слившееся с телом Жан-Клода. Когда сквозь дешевые черные занавески начал пробиваться серый свет раннего утра, она уже совсем ослабела, но он был ненасытен. Как будто теперь, когда она согласилась стать его женой, он стремился доказать, что он – самый замечательный любовник из всех, какие у нее когда-либо были.