Автор
В Лос-Анджелесе, 1988 году. Катерина Беннет заявляет: "Не нужен мне мужчина". Толпа репортеров ищет эту знаменитую женщину в Верховном суде Санта-Моники, где она выходит на свободу после развода. Адвокат Барри Лефковиц следит за ней, пытаясь задать последний вопрос перед тем, как она покинет здание....
– Сказал тебе, убирайся, – прорычал он. – Так что проваливай, козел.
– Убери свои гребаные лапы. – Томми постарался, чтобы в голосе звучала угроза. – И прямо сейчас, а то размажу тебя по стенке.
– Да что ты говоришь? Ты, маленький такой ублюдок? Да тебя соплей перешибешь.
Томми двинул кулаком в лицо парня, и все тут же воззрились на них с жадным любопытством. Драка в скучный четверг. Все, что угодно, чтобы развеять скуку. Через несколько секунд парни молотили друг друга, а девушки в притворном страхе визжа бросились в угол.
– Ты, гребаный урод, я тебя прикончу, – заорал противник Томми, а стоящий за стойкой хозяин бара поднял глаза к потолку. Сняв трубку, он набрал номер полиции.
Катерин сидела в гримерной, расчесывая волосы так, как учила ее мать, когда Китти было три года. Сто раз каждый вечер. Она тупо смотрела на лицо в зеркале, не испытывая удовольствия от того, что видит. Кожа бледная и пятнистая. Под глазами усталые морщины, сами глаза опухли от пролитых за месяц слез. Она выглядела на все свои сорок три года.
"Но, тем не менее, Катерин закончила свой ежевечерний ритуал. Она энергично втерла шестидесятидолларовый крем в кожу лица, уделив особое внимание участку под подбородком, который, по ее мнению, несколько обвис. Потом встала и, сжав зубы, сделала сто приседаний. Ей полагалось проделывать их каждый день, но на прошлой неделе она несколько раз пропустила.
Наконец она свалилась на постель, устроилась среди кружевных простыней и подушек, закрыла глаза и стала ждать сна. Но как она ни вымоталась, перед глазами все еще стояли сцены в зале суда.
Телефонный звонок прервал ее глубокий сон, вызванный лекарством. По интеркому звонил Педро.
– Простите за беспокойство, senora, но звонят из полиции. Желают поговорить с вами лично.
– Полиции? – Катерин тряхнула головой и с трудом села.
