Джек попытался пересесть за другой столик, обитатели которого не пожелали освобождать для него место, и только потом притулился за угол двумя столиками дальше.
— Как низко пали сильные мира сего, — заметил Ридок, который тоже смотрел на это шоу.
Но мне было не особо приятно наблюдать за страданиями Джека. Дикие собаки кусаются сильнее, когда их загоняют в угол.
— Привет, Сорренгейл, — с натянутой улыбкой проговорила коренастая девушка из Первого крыла, проходя мимо нашего стола.
Ее я победила во втором вызове.
— Привет. — Я неловко махнула рукой. А когда она ушла, повернулась, чтобы прошептать Ридоку и Рианнон: — Она не разговаривала со мной с тех пор, как я забрала один из ее кинжалов после вызова.
— Это потому, что ты связала Тэйрна. — Имоджен сдула розовые волосы с лица и перекинула ногу через скамью напротив нас, чтобы сесть. Она засучила рукава рубахи, обнажив метку восстания. — Утро после Молотьбы — всегда сплошная неразбериха. Баланс сил меняется, и ты, крошка Сорренгейл, теперь многим представляешься самым могущественным всадником в квадранте. Любой здравомыслящий человек будет бояться тебя.
Я моргнула, и пульс зачастил. Так вот что происходит? Я оглядела зал, на этот раз внимательно, принимая к сведению перестановки и изменения. Социальные группы явно перераспределились, и некоторые из курсантов, которых раньше я бы посчитала угрозой, больше не сидели там, где обычно.
— И поэтому ты теперь сидишь с нами? — Рианнон подняла бровь, глядя на Имоджен. — Потому что я могу по пальцам одной руки пересчитать количество приятных слов, сказанных тобой за все предыдущее время. — И подняла руку вверх, сложив из пальцев нолик.
Квинн — высокая второкурсница из нашего отряда, которая не удосужилась хотя бы раз посмотреть в нашу сторону после парапета, — заняла место рядом с розоволосой, а Сойер сел с другой стороны от Рианнон. Квинн заправила за уши белокурые локоны и убрала челку с глаз, ее круглые щеки дрогнули, когда она улыбнулась какой-то шутке Имоджен. Должна признать, что пирсинг в виде широких обручей, который украшал ее уши, выглядел потрясающе, а среди полудюжины нашивок на ее форме меня больше всего заинтриговала темно-зеленая — такого же цвета, как ее глаза, с двумя человеческими силуэтами. Мне следовало бы уже изучить, что означают все эти нашивки, но, как я слышала, они менялись каждый год.
Лично мне больше всего понравились первые из заработанных нами. Мне досталась нашивка в форме языка пламени с эмблемой Четвертого крыла и красноватой цифрой 2 по центру. Я пришивала ее с большой осторожностью, следя за тем, чтобы захватывать иглой только ткань жилета, так как она вряд ли проткнула бы чешую.
Однако самая моя любимая — та, что разместилась рядом с эмблемой секции Пламени.