Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Его глаза загорелись, и тогда он поцеловал меня так, будто я воздух, которого ему не хватало, будто от этого зависела его жизнь, — и по-моему, от этого явно зависела моя. Его пальцы проникли под трусы и погладили мой намокший центр, и тут с моих губ сорвался стон. Это было электрическое прикосновение.
— Какая же ты мягкая. — Он глубоко целовал меня, пока его пальцы касались и дразнили, натягивая нежную пружину удовольствия внутри меня. Я вонзила ногти ему в плечо, вся изогнулась, пока он обводил круги все уже и уже на моем разбухшем клиторе.
Я содрогнулась от удовольствия — живого огня под кожей.
— Еще, — это все, что я могла произнести, потребовать, пока моя кожа пылала, а пульс разгонялся.
Казалось, что я вот-вот загорюсь, вспыхну ярким пламенем, — я могла только постанывать под его губами, когда он скользнул в меня одним пальцем. Мышцы тут же стиснули его — и он добавил второй.
— Ты такая горячая, — его голос понизился и зашелестел, словно угли в костре.
— О боги.
Эти губы. Я закинула руки к стене позади, чтобы опереться, сбив еще что-то по пути. Что-то разбилось о пол, ровно в тот момент, когда я задвигалась на его пальцах. Он сгибал их внутри — и я задыхалась, сжимая ногами его бедра в кожаной броне. А когда он провел большим пальцем по клитору, трение и напряжение бросили меня на грань бездумного блаженства.
Я вскрикнула — и он поймал звук губами, его язык у меня во рту двигался в одном ритме с пальцами внутри меня.
«Ты только посмотри. Такая прекрасная, Вайолет. Кончи для меня», — его слова сплелись вокруг моего разума, губы слились с моими, и эта близость довела меня до края удовольствия — и дальше.
Он проглотил мой крик, когда моя спина напряглась и меня накрыла первая волна оргазма. Внутри лопнула туго натянутая тетива, по краям зрения вспыхнули искры, словно я взорвалась миллионом звезд.
— Ксейден, — простонала я, а удовольствие все накатывало и накатывало, словно волны на влажный берег.
Он улыбнулся и убрал из меня пальцы — и я, воплощение рваного дыхания и чистого голода, схватила его рубашку. Я хотела ее снять, немедленно.
