Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— Он поднял брови, ожидая, когда я приду к правильному выводу.
— Но на мате… — У меня округлились глаза. — Ей нравится Гаррик.
— Схватываешь на лету.
— Да. Ты больше не будешь меня отталкивать?
Он отстранился, заглянул мне в глаза в лунном сиянии, затем посмотрел через плечо.
— А ты больше не будешь рисковать здоровьем, чтобы что-то доказать?
— Наверное, буду.
Он вздохнул:
— Есть только ты, Вайоленс. Это тебе было нужно услышать?
Я кивнула.
— Даже когда я не с тобой, есть только ты. В следующий раз просто спроси.
— И ты хочешь решиться? — Я затаила дыхание.
Он издал вздох, долгий и тяжелый, и наконец признал:
— Да. — Его рука скользнула вверх, погладила мою щеку. — Не могу ничего обещать, Вайоленс.
— Да. — Никогда еще одно слово не значило для меня так много. Затем я моргнула, вспомнив, что он говорил о ревности. — Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе очень знакома ревность?
Его рука на моей талии прижала меня крепче, а сам он отвернулся.
— О нет, если я должна тебе доверять и говорить, что думаю, то и от тебя я жду того же.
Я не собиралась быть единственной уязвимой на этой стене.
Он с трудом снова посмотрел на меня.
— Я видел, как Аэтос поцеловал тебя после Молотьбы, и чуть не свихнулся, — проворчал он.
Если бы я его уже не любила, эта фраза стала бы решающей.
— Ты хотел меня уже тогда?
— Я хотел тебя с первой секунды, когда увидел, Вайоленс, — признался он. — И если я был груб с тобой сегодня… ну, просто день такой.
— Я понимаю. А ты знаешь, что мы с Даином просто друзья?
— Я знаю, но тогда в этом сомневался. — Он провел большим пальцем по моим губам. — А теперь возвращайся на твердую землю.
То есть он хотел сидеть здесь дальше и тонуть в своем горе.
— Идем со мной. — Мои пальцы вцепились в его кожанку, чтобы потянуть за собой, если придется.
Он покачал головой и отвернулся.
— Сегодня я не в том состоянии, чтобы о ком-то заботиться. И да, знаю, не стоит так говорить, раз это годовщина смерти Бреннана…
— Знаю. — Я провела ладонями по его рукам. — Идем со мной, Ксейден.
— Ви… — он уронил плечи, и от печали, пронизавшей воздух между нами, у меня ком встал в горле.
— Доверься мне.
