Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
В последние пару лет вы сохраняли нам жизнь и давали шанс на отпор.
— Вы все умрете, — просто сказал Ксейден.
— Да, — кивнула она под раскат очередного взрыва. — Забирай отсюда свою стаю. Быстро. — Развернувшись на каблуках, она двинулась по стене, высоко держа голову, пока не скрылась в противоположной башне.
Ксейден сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах загорелось пламя… пламя битвы с самим собой.
Внутри меня нарастала невыносимая тяжесть.
Если мы уйдем, все они умрут. Все гражданские. Все летуны. Не мы их убьем — но все же будем соучастниками их гибели.
Если мы будем сражаться, то, скорее всего, умрем вместе с ними.
Можно жить трусами или умереть всадниками.
Ксейден расправил плечи, и камень внутри меня расплылся тошнотой. Он принял решение. Я видела это в чертах его лица, в его осанке."
"— Сгаэль говорит, что никогда не бежала от боя и не побежит сегодня. Да и я не буду стоять в стороне, когда гибнут невинные, — он покачал головой. — Но я не могу приказать вам присоединиться. Я отвечаю за всех вас.
«Я не хочу, чтобы ты рисковала».
В идеальном мире мне больше ничего не нужно было бы слышать.
«Если остальные могут делать выбор, то могу и я».
Он вздернул подбородок.
— Мы всадники, — сказала Имоджен после очередного взрыва. — Мы защищаем беззащитных.
— Ты спас всех нас до единого, кузен, — добавил Боди. — И мы благодарны. А теперь я бы хотел заняться тем, чему меня учили, и если я не вернусь домой, значит, мою душу препоручат Малеку. Я все равно не прочь свидеться с матерью.
— Я скажу тебе то же, что сказал в наш первый год после Молотьбы, когда мы решились на контрабанду оружия, — сказал Гаррик. — Благодаря тебе мы живы столько лет; только мы решаем, как нам умирать. Я с тобой.
— Вот именно! — воскликнула Солейл, барабаня пальцами по бедру, чуть выше кинжала в ножнах.
Лиам выступил вперед, встав рядом со мной.
— Мы наблюдали, как казнят наших родителей, потому что им хватило смелости поступить правильно. Хотелось бы думать, что моя смерть будет такой же благородной.
Дыхание замерло у меня в груди. Их родители погибли, чтобы разоблачить истину, а моя мать пожертвовала моим братом, чтобы утаить этот грязный секрет.
— Согласна, — кивнула Имоджен.
