Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— Четвертый этаж, вторая комната слева в учебном крыле. Шевелите задницами и не опаздывайте.
Он не стал дожидаться, пока мы ответим, что услышали его и все поняли, и тут же зашагал в сторону общежития.
— Это, должно быть, тяжело, — сказала Рианнон, когда мы толпой отправились за ним следом. — Быть отброшенным на год назад и делать все заново.
— Не так тяжело, как быть мертвым, — сказал тот умник, что шутил на построении, проходя справа.
Его темно-каштановая челка подпрыгивала на смуглом лбу с каждым шагом.
— Это правда, — ответила я, когда мы затормозили у двери, пытаясь все одновременно просочиться внутрь здания.
— Я слышала, как один третьекурсник сказал, что если первогодок выживает после Молотьбы, но не получает дракона, то квадрант дает возможность попробовать еще раз, если таково желание кадета, — добавила Рианнон, и я не могла не задаться вопросом, сколько решимости нужно иметь, чтобы выжить в первый год и затем начать все заново только ради шанса однажды стать всадником.
Слева раздался птичий свист: мое сердце подпрыгнуло и я вгляделась поверх голов в толпу, потому что сразу узнала этот звук. Даин.
Зов повторился снова, и я сузила круг поиска до того места, где виднелась дверь в ротонду. Даин стоял на вершине широкой лестницы, как только наши взгляды встретились, он едва заметным кивком указал в сторону двери.
— Я буду… — начала было я говорить Рианнон, но она уже проследила за моим взглядом.
— Я возьму твои вещи и встречу тебя уже на занятии. Они под твоей койкой, верно? — спросила она.
— Тебя это не затруднит?
— Твоя койка рядом с моей, Вайолет. Так что мне не сложно. Иди! — Она одарила меня заговорщицкой улыбкой и хлопнула по плечу.
— Спасибо!
Я улыбнулась ей, а затем начала активно пробираться сквозь толпу, пока не вырвалась на свободу.
И тут же резко втянула воздух, замерев. Ротонда была похожа на рисунки, которые я видела в архивах, но ни одно изображение, ни одно художественное средство не передавало, насколько подавляло пространство внутри нее, насколько изысканной была каждая деталь.
