Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Мама осмотрела меня с ног до головы, словно оценивая, насколько хорошо сидят кремовая туника с поясом и брюки, которые я выбрала сегодня утром для своей потенциальной казни.
Я фыркнула:
— Теперь мы просто перечисляем мои недостатки?
— Я не говорила, что это недостаток. — Мама повернулась к моей сестре. — Мира, Вайолет за один день испытывает больше боли, чем ты за всю неделю. Если кто-то из моих детей и способен выжить в квадранте всадников, так это она.
Мои брови невольно поползли вверх. Это прозвучало очень похоже на комплимент, но с мамой никогда ни в чем нельзя быть уверенной.
— Сколько новобранцев этого квадранта умирает в день призыва, мама? Сорок? Пятьдесят? Тебе так хочется похоронить еще одного ребенка? — Мира окончательно вспылила.
Я вздрогнула, когда температура в комнате резко упала. Это все мамина штормовая печать, магическая сила, которую она выплеснула, сконцентрировав с помощью Аймсира, своего дракона.
Горло свело при воспоминании о брате.
Папа тоже его любил. Боли в груди у него начались сразу после смерти Бреннана.
Мама сжала челюсти, когда она посмотрела на Миру, в глазах ее горела угроза жестокой расправы.
Cестра сглотнула, но все еще держала себя в руках, не отводя глаз.
— Мама, — начала было я.
— Убирайтесь. Отсюда. Прочь. Лейтенант. — Мамины слова шипели, словно струйки пара в ледяном воздухе кабинета. — Прочь, пока я не доложила о вашем отсутствии в подразделении без официально одобренного отпуска.
Мира выпрямилась, кивнула, повернулась с военной точностью и без лишних слов направилась к двери, по пути прихватив с пола небольшой рюкзак.
И мы с мамой впервые за несколько месяцев остались наедине.
Ее глаза встретились с моими, она глубоко вдохнула, и в комнате стало немного теплее.
— На вступительных экзаменах ты была среди лучших по баллам за скорость и ловкость. У тебя все получится. У всех Сорренгейлов прекрасно получается.
Она провела тыльной стороной ладони по моей щеке, едва касаясь кожи.
— Так похожа на своего отца, — прошептала она, прежде чем прочистить горло и отступить на несколько шагов.
Да уж, все ее награды получены не за проявление эмоций.
