В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Дамы потрясенно ахали, а мужчины остались очень довольны, хотя некоторые и поспешили поддакнуть своим чопорным женам о безнравственности некоторых.
— Боже! Теперь я убедилась, что этот последний муж и в самом деле оказывает на нее дурное влияние, — сказала донна Рената, которая как раз принимала гостей, и все готовились выпить охлажденного лимонада в беседке, в саду. — Какое бесстыдство! И чулки у нее — ажурные до самого верха!.."
"Приглашенные дамы закивали, но проводили герцогиню не осуждающими взглядами, а ревнивыми — на них самих были надеты чулки без ажура и кружев.
— Даже не поздоровалась, — вознегодовала донна Рената. — И куда, помилуйте, она так спешит?
— Наверное, к мужу, — ехидно улыбнулась донна Манана.
Дамы дружно замолчали, и можно было не сомневаться, что каждая как наяву увидела четвертого герцога дель Астра — такого грубияна, такого мужлана и такого притягательного дикаря!..
— Эти чулки оскорбляют взор, — кисло сказала донна Азуссена.
— Позволю себе не согласиться с вами, дорогая, — возразил ее муж, пряча усмешку. — И ножки, и чулки настолько прекрасны, что их демонстрация едва ли может по-настоящему оскорбить чей-то взгляд.
Донна Рената воззрилась на мужа с возмущением, но он только пожал плечами и заговорил о погоде.
Вбежав в Каса-Пелирохо, Катарина еще во дворе столкнулось с Эбрурио — он как раз нарезал цветов и торжественно нес букеты в дом, чтобы расставить их по вазам.
— Где мой муж? — еле выговорила Катарина, пытаясь отдышаться.
— Ждет вас в гостиной, — ответил слуга. — Вы желаете чаю? Или апельсиновой воды?
— Нет, благодарю, — с сердца Катарины словно свалился камень. Фабиан мог солгать, оговорить мачеху, просто чтобы заставить Катарину поволноваться.
Она уже взялась за дверную ручку, когда Эбрурио сказал:
— Приехала донна Флоренсия, она тоже в гостиной, могу я спросить…
Но Катарина не дослушала.
Хоэль и донна Флоренсия сидели за столом, в гостиной, и беседовали с таким взаимовежливым видом, словно были самыми добрыми друзьями на свете. Хоэль как раз заканчивал фразу:
— …надеюсь, мы друг друга поняли и больше недоразумений не будет.
— Я тоже на это надеюсь, добрый дон, — сказала мачеха, с достоинством кивнув.
