В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
С крыльями и змеиной мордой.
— О чем-то подобном можно было догадаться, — сказала Катарина задумчиво. — Но почему, Хоэль? Кто твои родители?
— Мать — служанка, а отец дьявол, наверное.
— Звучит так же невероятно, как если бы ты оказался ангелом.
— А по мне, так все ближе к правде. Хотя, я дорого дал бы узнать, кто мой папаша. Нашел бы его и свернул ему шею за такой подарочек.
— А твоя мать этого не знает?
— Не знала, — поправил ее Хоэль. — Благородные господа не слишком спрашивают служанок, хотят они иметь детей-ублюдков или нет.
— Не говори так, — остановила его Катарина. — Дети ни в чем не виноваты. Значит, дракон Вот поэтому тебя трудно убить.
— Почти невозможно, — поддакнул Хоэль.
— Даже когда молния бьет в макушку
— Только почесался и даже дым из ушей не пошел.
— И к яду ты невосприимчив
— Смешно говорить, что змея может отравиться ядом.
— Тогда не понимаю
— А что тут понимать? — Хоэль старался говорить беззаботно. — Ты, наверное, думаешь, что дракон — это змейка из книги про рыцарей? Ошибаешься, это не самая милая и красивая тварь.
— А кто-нибудь видел тебя в облике дракона? — спросила Катарина, начиная кое о чем догадываться.
— Видел.
— Твоя жена, Чечилия Мальчеде
— Да.
— Что же между вами произошло? Расскажи все, ничего не скрывая.
— Она меня тогда взбесила, — глухо сказал Хоэль. — Мы не слишком с ней ладили.
— Я догадалась, — деликатно поддакнула Катарина. — Кто кем был недоволен?
— Она мной. Мы поспорили
— В спальне.
— В спальне. Ну и я не сдержался. Иногда превращаешься нечаянно — когда слишком злишься, когда все в тебе горит от ярости.
— Ты стал драконом и убил ее?..
— Нет, — сказал Хоэль, как выплюнул. — Она испугалась, отступила и споткнулась. Ударилась виском о каминную решетку.
— То есть несчастный случай. Но ты намекал, что убил ее. И на суде не стал доказывать своей невиновности.
— Я не убивал, но был виновен в ее смерти, — поправил ее Хоэль, а потом мягко разжал руки Катарины, освободившись из ее объятий, и сел на край кровати.
Он искоса посмотрел на жену, пытаясь определить, какое впечатление произвел на нее рассказ. Катарина была погружена в свои мысли, но рука ее нашла руку Хоэля и погладила — раз, другой, третий.
— Я не испугаюсь, — сказала Катарина.
— Я никогда не допущу такого, — сказал Хоэль. — Обещаю, что с тобой никогда не выйду из себя.
