В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Остановите казнь, — пытаясь выровнять дыхание, приказала Катарина."
"— Он — убийца, донна, — ответил глашатай, узнавая ее и почтительно кланяясь. — Приказ короля, и мы не можем ослушаться.
— Он не будет повешен, — возразила Катарина и закончила, повысив голос, чтобы все услышали: — Согласно закону, я беру этого человека в мужья, и он должен быть помилован!
Если бы в этот момент с неба спустились ангелы и возвестили о втором пришествии, жители Тьерги не взволновались бы сильнее. Шум на площади поднялся такой, что судья вынужден был приказать глашатаю протрубить в серебряную трубу, чтобы успокоить зевак.
— Добрая донна, — судья потирал руки, не смея обидеть знатную даму, и желая поскорее покончить с неприятным делом, — вы не можете спасти его, потому что в законе говорится о невинных девах, которым преступник может быть передан на перевоспитание. Но о вдовах там нет ни слова, тем более о трижды вдовах.
— Вы придумали это только что, дон Альваро? — надменно спросила Катерина. — В законе нет ни слова о «невинных девах», зато упоминаются «достойные женщины».
— Она права, — сказал палач. — Он не может быть казнен, если нашлась достойная женщина, пожелавшая его в мужья.
Катарина кивнула ему, благодаря за поддержку, и судья начал колебаться, как вдруг приговоренный к казни заговорил. Голос у него был низкий, раскатистый, сильный и звучал очень недовольно:
— Постойте-ка, дон судья! Вы хотите помиловать меня, чтобы я взял в жены вот эту донью? Ну нет! Я не собираюсь выкупать себе жизнь бабской милостью.
Если появление донны Катарины вызвало изумление, то слова приговоренного и вовсе поразили горожан. Как?! Не желает спастись?! Просит повесить?! Передние ряды передавали задним слова дона Дракона, и над площадью стояли гул и крики, как будто чайки раскричались над бушующим морем.
Не ожидавшая такой грубой отповеди, Катарина покраснела, как рак, благо, что под вуалью ее лицо не было видно. Отказался? Вот так, не задумываясь ни на секунду?.
— Он не желает жениться, донна, — объявил судья, заметно приободрившись. — Преподобный отец, заканчивайте!
— Не о том вы просите, мамаша, — сказал висельник с усмешкой и покрутил головой, разминая шею. — Идите отсюда, вам же будет лучше.
— Я беру этого человека в мужья, — повторила Катарина. — Вы не можете продолжать казнь. В законе ничего не говорится о согласии жениха.
— Зачем вы все усложняете, донна?! — засуетился судья.
