В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Как вы посмели прикоснуться ко мне! Невежа! Мужлан!
Собственно, ничего нового Хоэль не услышал, и чтобы уязвить нахалку еще сильнее, поплевал на ладонь, которой зажимал ей рот, и вытер ладонь о штаны.
— Вы — задохнулась Лусия, — вы чудовище!..
— Пусть так, — согласился Хоэль, преграждая ей путь, когда она хотела выскочить наружу. — Но уши у меня обыкновенные, и не шевелятся, и я не сижу в кустах под чужими окнами.
Лусия пошла красными пятнами и немедленно разревелась.
— Эй, прекратите, — велел Хоэль и нахмурился.
— Как вы могли подумать?! — тут же вскинулась она.
— Тогда зачем? — широко расставив ноги, Хоэль загораживал выход, и взгляд Лусии метнулся к крохотному окошку, чем она выдала себя с головой. — И не думайте, донья, — предостерег он ее. — Я вас за задницу поймаю.
Лусия уселась на скамейку и заревела с новой силой, уткнувшись в кружевной фартучек.
— Что же вы так воете? — спросил Хоэль. — Надеюсь, это раскаянье?
Она свирепо посмотрела на него, но ее свирепость Хоэля ничуть не обескуражила. Тем более что со стороны дома послышались голоса жены и дона де Лара. Они прощались, и Катарина просила заходить при первой же возможности. Хоэль отвлекся, чтобы поглядеть на парочку. Хотя, какое ему дело, чем они там занимаются? Разве у такой красивой женщины не может быть любовника? Особенно если она постоянно вдова.
Лусия воспользовалась этим и попыталась выскочить из беседки, толкнув Хоэля в грудь. Ничего хорошего из этого не получилось, потому что Хоэль даже не двинулся с места, а Лусия отлетела от него, как горошина.
Она ударилась о лавку локтем, едва не упав, но снова бросилась на Хоэля.
— Да вы взбесились, что ли, донья? — спросил он, вмиг скрутив ее и зажав под мышкой. Возня с Лусией помешала ему расслышать последние слова, что Катарина сказала дону де Лара. — Вот из-за вас, донья Пигалица, все пропустил, — попенял он. — Вас в детстве не пороли?
— Что?! — пискнула она, полузадушенная.
— Не пороли, — понял Хоэль. — А зря. Вы бы тогда вели себя достойно.
— Что?!
— Но мы можем исправить ошибку ваших воспитателей, — продолжал Хоэль.
