В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Катарины уже не было видно — она вернулась в дом, и теперь все внимание можно было уделить Лусии.
— Что это вы собираетесь делать, позвольте спросить?! — заверещала камеристка, когда Хоэль, задумчиво примерившись, начал отламывать гибкий прут.
— А вы как думаете? — ответил он вопросом на вопрос. — Явно не букет собираю."
"Он отломил второй прут, и Лусия завизжала в голос, пытаясь укусить своего мучителя.
— Не посмеете! Не посмеете! — вопила она, но Хоэль мигом прихлопнул ей ротик. Хоть и со сломанными пальцами, с этой слабосильной пташкой он справился на раз-два.
— Вы же посмели подслушивать, — заметил он, отламывая третий прут и многозначительно потряс розгами перед личиком Лусии, а потом участливо спросил: — Боитесь?
От ужаса глаза у Лусии стали огромными, и Хоэль решил, что пока с нее хватит.
— Но можем обойтись и без порки, — сказал он, примиряющее.
Говорить Лусия не могла, но очень быстро заморгала, показывая, что и она готова обойтись без нее.
— Если будете хорошей девочкой — продолжал коварно Хоэль.
Тут Лусия насторожилась, и Хоэль прямо услышал ее мысли — кто знает, чего запросит это чудовище, которое напало даже на служанку ради своих низменных инстинктов, поэтому лучше позор от порки, чем позор от… от… В глазах девушки снова появились слезы, и Хоэль поспешил этим воспользоваться.
— Расскажите мне, о чем эти двое болтали в гостиной, — сказал он вкрадчиво, — и я забуду, что поймал вас под окошком.
Он ослабил хватку, убирая ладонь, чтобы Лусия могла говорить, и она заговорила немедленно:
— Вы хотите, чтобы я шпионила за донной?! Никогда!
— Но именно это вы и делали, дорогуша, — не поверил ее порыву Хоэль. — Так что? Секреты или… — он помахал прутьями.
— У вас пальцы сломаны! — взвизгнула Лусия.
— Ничего, с таким плевым делом я справлюсь, — заверил ее Хоэль. — Но вы не желаете говорить? Там, в гостиной, были такие неприличности, что предпочтете молчать даже под пытками?
— Неприличности?! Как вы смеете говорить подобным образом о Катарине!
Сама того не зная, она доставила Хоэлю огромное удовольствие.
— Значит, будете молчать? — спросил он.
— Как могила, — ответила Лусия дрогнувшим голосом.
