В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Лусия оставила нравоучения и уставилась на него, позабыв о приличии. Катарина прекрасно ее понимала — ее саму бросило в жар, и она поспешила принять самый холодный, самый безразличный вид, чтобы скрыть волнение."
"— Вы зачем встали? — спросила она строго. — Вам назначили лежать и только лежать. Как вы можете быть таким небрежным к собственному здоровью? И служанка я ведь приставила к вам служанку, надо было попросить ее, а не вставать
— Отхожее место мне ваша служанка не притащит, — ответил Хоэль грубо, проходя в комнату и с неодобрением оглядываясь.
Комната использовалась Катариной, как маленькая гостиная, где принимались только самые близкие и дорогие люди, поэтому и обставлена она была просто, без помпезности, столь излюбленной в Тьерге. Мебель светлого дерева, два круглых столика, клавесин, полка с альбомами и музыкальная шкатулка, которую привез еще первый муж Катарины, когда путешествовал далеко на север. Напольные вазы были полны свежих цветов, а пол застилал прекрасный мавританский ковер с изображением стилизованных верблюдов на фоне песчаных барханов.
В изысканной комнате дон Хоэль смотрелся, как этот самый верблюд с ковра, вздумай он вломиться сюда.
— Нужная вам дверь — в конце коридора, — заявила Лусия, обретая дар речи и указывая веером в том направлении, в каком дону Хоэлю полагалось убраться.
Он посмотрел на нее исподлобья, но с места не сдвинулся и обратился к Катарине:
— Что-то я передумал, потерплю пока.
— Вы бы шли в уборную, добрый дон, — заявила Лусия, постучав его веером по плечу.
— Вы бы заткнулись, добрая донья, — последовало в ответ.
Дамы ахнули, подбородок Лусии мелко задрожал:
— Вы что себе позволяете, — она хотела снова постучать его веером по плечу, но Хоэль остановил ее одним взглядом. — Ведете себя возмутительно, я
— Донья, вы бы ушуршали куда-нибудь? — сказал Хоэль пресекая препирательства.
Лусия задохнулась от возмущения и обернулась к Катарине, ища поддержки, но та смотрела в пол.
— Хорошо, — произнесла компаньонка дрожащим голосом, и было похоже, что она вот-вот разразится слезами. — Я удаляюсь, с вашего позволения!
— Удаляйтесь, удаляйтесь, — произнес Хоэль ей вслед прощальное напутствие.
Лусия повернулась на каблуках и вышла, в самом деле шурша нижними юбками.
