Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Тот самый, что два месяца назад трудами Джинна испарился с далекого завода и словно бы дематериализовался. Вот он где всплыл, какая встреча… Почему же его до сих пор не использовали на боевых?
Тщательно уничтожив все возможные следы своего пребывания, они выбрались наверх. Там уже ждал Сергей с рапортом.
Возле оврага побывали совсем недавно человек шесть-семь. На местности иногда невозможно скрыть остатки привала. Человек должен есть, особенно после долгого перехода, – значит, какие-то отбросы будут. Человек должен, пардон, испражняться – и остается подтирочный материал.
Ну что же, теперь можно было со всей уверенностью сказать, что поступавшая от Каюма информация подтвердилась стопроцентно.
Построив людей, майор повел их бездорожьем. Часа через два свернули на тридцать градусов по азимуту, вышли на дорогу – асфальтированную, построенную в ранешние времена, на вид вполне мирную (ни следов от прохода тяжелой военной техники, ни заложенных мин, ни отметин боев в виде воронок). Вот только асфальт чертовски давно не подновлялся.
– Самед, ты случайно не помнишь, откуда, согласно классике, джинны взялись? – спросил майор мимоходом.
Дагестанец ответил мгновенно:
– По Корану, сотворены еще до людей. «Из огня знойного».
– Тогда понятно, – проворчал майор. – То-то Джинн носится так, будто у него огонь в заднице, вполне возможно, и знойный… Что, Костя?
– Вон там, на горушке, засел какой-то пацак. Хорошее место для НП…
– Передача идет, Влад, – доложил Слава, подходя с наушниками на голове.
– Ну, это ничего, – заключил майор. – Это, судя по всему, местные эцелопы…
– Внимание!
Те, кто шагал впереди, в боевом охранении, на некотором отрыве, изготовили оружие к стрельбе – скорее по привычке.
