Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Никто по ним не стреляет, и это, скорее всего, придает убежденности в том, что засады поблизости нет, что мины, как и в двух прежних случаях, оставлены давно ушедшей вперед дичью… Впрочем…
Впрочем, субъект с югославской снайперкой, единственный из них, ведет активный поиск возможного противника – залег со своей бандурой в отдалении, у валуна, в оптический прицел таращится, стволом водит, но нет пока что оснований для беспокойства, он ведь, паскуда, все внимание сосредоточил на другой горушке, которая поближе, прямо напротив переправы, а мы-то другую выбрали, в сторонке, так что перехитрили вражину в конкретный момент… ай да Пушкины, ай да сукины сыны…"
"Ну вот, даже произвел выстрел, пальнул по безвинной горушке, не обремененной присутствием одной из воюющих сторон…
– Леш, что о нем думаешь?
– Что тут думать? – произнес Леша со спокойным, безграничным презрением профессионала, имеющего право на законную гордость собой.
– Ага, – сказал майор с закостеневшим лицом.
Так-с, пришли к некоему консенсусу… Разделившись на две группы, кинулись вброд – но уже на значительном удалении от мостика, чешут прямо-таки со второй космической скоростью… Ну, не столь уж бездарно – ясно же, что дичь не успела бы засыпать минами всю акваторию, и времени не хватит, и не найдется столько мин…
Ну, так… Доблестно форсировали речку, без потерь, на какое-то время задержались на том бережку, передыхая, сбрасывая дикое напряжение…
– Давай! – выдохнул майор, не отрываясь от бинокля.
Глухой выстрел. За ним еще два, почти слившихся. И тишина, тишина…
Глушителя у маузера, несмотря на все его совершенство, нет, зато имеется длинная трубка пламегасителя, она приглушает звук выстрела и не позволяет определить, с какого направления выстрел был произведен. Полное впечатление, что с ясного неба.
Автоматная пальба – яростно-нерассуждающая… Несколько пуль даже чиркнули по склону горушки, на которой они прятались, прошли значительно ниже.
А у Леши, как водится, все в порядке – командир крутится на земле диковинной юлой, зажимая колено. Простреленная коленная чашечка – это, надо вам знать, чертовски больно. И полностью отнимает способность к самостоятельному передвижению.
И со второй мишенью – тик-так.
