Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Под огнем двух пулеметов «прилипалы», хотелось им того или нет, были вынуждены шарахнуться от лесочка, начиненного к тому же минами, потеряв по ходу пьесы еще одного…
Краб, возникший с «шайтан-трубой» как бы из ниоткуда, уже в другом месте, выпустил последний выстрел по высокой дуге, по навесной траектории – он был мастер на такие штуки. Взрыватель исправно сработал, и огненный ливень накрыл еще двоих. А третьего срезал Леша, имевший все основания промурлыкать про себя старый шлягер: «Мне сверху видно все, ты так и знай…»
Когда из всей банды остался один-единственный, стало совсем просто.
Навалились, прежде чем успел опомниться, вмиг отобрали все, что могло быть использовано в качестве оружия, а руки стянули его же собственным ремнем. Пленник сопротивляться перестал быстро, но глазами сверкал и зубы скалил, что твой Черномор. На культурные вопросы майора отвечать отказался категорически, и тогда для беседы по душам, как частенько случалось, был приглашен Доктор Айболит, а боґ льшая часть группы занялась детальным осмотром поля боя.
Через четверть часика Доктор Айболит подошел к майору и доложил, почесывая бороду кусочком медной проволоки:
– Полностью подтвердились первоначальные предположения. Шайка отмороженных и обиженных. Вели свою собственную маленькую войнушку против всех почти на свете, кто подвернется по нечаянности, но главным образом супротив нас. Покойный наш Абалиев, как вытекает, был у них чем-то вроде идейного вождя – должно быть, из-за высшего образования, остальные-то ничем таким похвастать не могут: четыре класса, пятый коридор… Абалиев все хорошо подготовил – сам решил напоследок станцевать, а им предстояло нас поджидать у села…
– Здесь все они?
– Да нет, чуть больше половины.
