Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Такси пассажира высаживало – а тот, поддавший, сомневался громко, туда ли его привезли, вроде бы ему в другое место необходимо… И так далее, и тому подобное. В таком вот случае даже профессионалу чертовски трудно определить, где наружка, а где нормальное коловращение жизни. Это, конечно, плюс."
"Т е двое не собирались затягивать рандеву до бесконечности, уподобляя его былым выступлениям Л. И. Брежнева. От Скляра к подполковнику перешел большой конверт официального вида, а от подполковника к Скляру – тощенькая невидная папочка с прочно завязанными тесемками, тут же исчезнувшая в портфеле.
Плохо только, что Остап торчал на прежнем месте, что, ясное дело, все же не позволяло корректировать недвусмысленный приказ начальства. Ну, поехали…
Скляр успел отойти метров на сорок.
Подполковник успел отойти самую чуточку подальше – потому что припустил рысцой. Что ему нисколечко не помогло: каким-то чудом вмиг протрезвевший пассажир такси, сказавшийся у щекастого на дороге, крутанул обычную «метелицу» – и подполковник, еще не успев осознать, что с ним происходит, влетел в распахнувшиеся задние дверцы «Газели»-фургона, тут же сорвавшейся с места.
У тех, что ждали в фургоне, было секунд пять на выражение эмоций, не более, о чем они прекрасно знали. И постарались использовать этот невеликий отрезок времени с максимальной пользой. Поскольку из физики известно, что всякое движение, собственно говоря, относительно, можно с чистой совестью сказать, что это именно подполковник в быстром темпе ударялся различными участками организма о костяшки пальцев и ребра ладоней следаков с вымпеловцами.
– Товарищи, это ошибка, я хотел помочь органам!..
