Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
За что ему, распластанному, несильно наступили на рожу подошвой кроссовки и грозно посоветовали:
– Заткнись, тварь продажная…
…Остап не мог не видеть магическое исчезновение и своего «пана сотника», и пришедшего на встречу штабного. Увы, он стоял так, что подступиться к нему даже рывком не было никакой возможности. И потому действие застопорилось – мотоциклист, все еще высвистывавший свою девчонку, лихорадочно прикидывал, успеет ли, запустив мотор, рвануть к забору, те двое, что выдавали себя за мирных покупателей у киоска, думали о том же примерно самом, «таксист» запустил двигатель – ему было проще всех, он-то мог непринужденно развернуться так, что пришлось бы проехать аккурат мимо Остапа, а это давало возможности и варианты…
Стоп! Не сводя с «Волги» застывшего взгляда, Остап медленно вынул из-за пазухи левую руку – правую прижимая к груди так, словно удерживал во внутреннем кармане что-то небольшое – и поднял ее явно демонстративным жестом.
На указательном пальце поблескивало железное колечко, в котором понимающий человек моментально мог опознать чеку от гранаты.
Понимающие люди мгновенно и опознали. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы продолжить нехитрые логические умозаключения: если в левой руке чека, то правой, соответственно, прижата к телу граната. А гранаты бывают разные. Разлет осколков у иных такой, что из конца в конец прошьет этот дворик, полный гомонящей детворы. Последствия предсказуемы и страшны.
На чердаке одной из пятиэтажек, у слухового окна, человек в штатском положил руку на плечо снайперу и звенящим шепотом приказал:
– Отставить…
Снайпер, не оборачиваясь к нему, кивнул – и снял палец со спускового крючка, по-прежнему прильнув к прицелу.
С другой стороны садика, невидимой с улицы, другой человек, опять-таки в штатском, кивком указал напарнику на двор:
– Перекрой ему…
Тот понял мгновенно – и рванул через двор, лавируя меж ребятишек.
Остап, бросив быстрый взгляд через плечо во двор, положил руку на верхнюю планку забора, хотел перемахнуть туда рывком – и замер.
Незаметный для посторонних обмен взглядами мгновенно внес ясность – Остап прекрасно понял, что получит пулю при первой же попытке перепрыгнуть во дворик, суливший массу выгод с точки зрения захвата заложников.
