В глубокой русской провинции, где казачество еще не ушло в историю, глава чиновничьего ведомства сталкивается с искушениями нравственности и государственной ответственности. С каждым днем его секреты становятся более опасными, а связи - все прочнее. Непонятные документы, беседы за закрытыми дверями, тайные встречи с монахами и загадочным гостьем в кабинете – все это создает уютную атмосферу запутанных отношений между людьми и государством....
Действительно, все просто…
Ласково погладив бархатно-нежную щечку Ульяны, опекун (которого она уже давно считала вторым отцом), утешил огорчившуюся девицу:
— Со временем и толикой приобретенного опыта, ты и сама начнешь уверенно просчитывать такие моменты… Кстати, этим твоим агитаторам-студентам дворянского происхождения вообще-то сильно повезло, что девицы из крестьянских и рабочих семей их просто отпустили.
— Эм?..
— В смысле, целыми. Или им все же досталось?
— Очень! Лицо расцарапали до крови, шапки сбили, волосья драли.
— Хм? Неистовой Като иногда именовали императрицу Екатерину Великую…
Резко замолчав на середине фразы, князь пробормотал непонятное:
— Великая Кэтти — Великий Гетти…[5]Нефть Оклахомы! Я ведь смотрел тот фильм, а вспомнил только сейчас!.
Видя, как знакомо стекленеют желтые глаза, девушка поспешила освободить свой теплый и удобный «насест» — пока ее не скинули на пол, в стремительном рывке к письменному столу. И это еще повезло, что писчие принадлежности были рядом, потому что как-то раз в похожей ситуации ей пришлось подставлять под карандаш с химическим грифелем собственную руку. А потом извести целый колпачок жидкого мыла, смывая с кожи непонятные каракули!
— … концессию в Санта-Спринг… города Талса, и… вроде бы, Кушинг?
Даже не пытаясь вслушиваться в несвязное бормотание, Уля поудобнее устроилась в кресле перед камином и набралась терпения, ведь редко какой «приступ» длился дольше четверти часа.
"— Плюшка, ты у меня такая умница!!!
Уступив кресло, и вновь заняв свое законное место на коленях опекуна, девица-красавица подтверждающе кивнула.
— Я такая!
Заодно рыжеволоска как бы невзначай завладела правой рукой любимого дядюшки, для пущей надежности охватив ее с двух сторон своими ладошками — лишая тем самым мужчину доступа к бокалу с ликером, к которому, на взгляд вредной девицы, тот слишком часто прикладывался.
