В глубокой русской провинции, где казачество еще не ушло в историю, глава чиновничьего ведомства сталкивается с искушениями нравственности и государственной ответственности. С каждым днем его секреты становятся более опасными, а связи - все прочнее. Непонятные документы, беседы за закрытыми дверями, тайные встречи с монахами и загадочным гостьем в кабинете – все это создает уютную атмосферу запутанных отношений между людьми и государством.
Правильно не пускает, у нас же закрытая для посторонних… Хорошо, я дам распоряжение охране.
Придавив пальцами рычаг на коробке телефона, Григорий для верности придавил его сверху трубкой, и только этого поделился с окружающими неоднозначными семейными новостями:
— Тесть в гости приехал.
Без труда припомнив семейные обстоятельства приятеля, Михаил Романов с интересом осведомился:
— Это который крупный зерноторговец, не менее крупный благотворитель, и светский предводитель всех старообрядцев Нижнего Новгорода?
— Он самый.
— Любопытно было бы на него поглядеть…
— Нет ничего проще: приглашаю на семейный ужин сегодняшним вечером!
— Благодарю и всенепременно буду.
Участие Александра на званом ужине друга подразумевалось по умолчанию: не мог же тот бросить боевого товарища на растерзание внезапно появившейся родне?
— Ну что же, сегодняшнее заседание предлагаю считать оконченым. Следующее будет проходить начале-середине осени в Сестрорецке — Мосину есть что нам показать, и чем приятно удивить.
— До вечера!
В отличие от Долгина, остальные акционеры стрельбище покидать не торопились: подойдя к огневому рубежу, они выложили на дощатый столик-стойку пару вороненых «Рокотов», по десятку пустых магазинов к каждому пистолету и полдюжины бумажных упаковок с «русским сороковым». Понятливый Греве поспешил исчезнуть, прихватив с собой и ассистента, так что двум князьям, простому и Великому, ничего не мешало немножко пострелять в свое удовольствие.
Р-доум! Р-доум-рдоум!
Гулкие хлопки выстрелов, и дребежжащий звон нескольких фигурных кусков котельного железа ничуть не мешали тихому разговору двух друзей — которые привыкли так общаться еще с тех самых времен, когда был жив император Александр Миротворец, и приставленная им свита с большой неохотой оставляла младшего из царевичей одного.
— … Ульяна говорила, что некоторым больным чахоткой бакта помогла!
Одним движением рук разодрав плотную двуслойную упаковочную бумагу, Михаил вытряхнул на свою ладонь горсть латунных «толстячков» и принялся набивать опустевшие магазины — пододвинув к Александру оставшиеся в пачке патроны.
— Некоторым? Меньше одного процента от общего числа испытателей, получивших полный курс препарата. И у них туберкулез был в легкой форме. У твоего брата все гораздо серьезней…
— Тем более, надо попробовать!
— Мишель, мне не жалко бакты.
