Автор
Молодой журналист попадает в секретную лабораторию, где исследуют жестоких детей. Он начинает расследование убийства и пытается разобраться в запутанных обстоятельствах, которые заставляют его теряться. Перед ним открывается мир лжи и мрачных тайн.
Похоже, «Чёрная обезьяна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Судя по обильному, будто кто-то чихнул в муку, белому налету, занимался он этим очень давно. Так весь череп можно соскрябать.
Бритый мальчик набычившись сидел напротив девочки, а та опять рисовала.
— Что она рисует? — спросил я.
— Да, нашим психологам тоже очень любопытно. Людей не рисует никогда, представьте. Только деревья, траву, солнце, луну. Тучки. Птичек. А людей у нее нет.
Нет людей. Нет. И что?
Я думал, что приду и на этот раз сразу пойму нечто важное.
— Слушай, — попросил я Милаева. — Мне тут душно… Пойдем куда-нибудь… Есть тут комната с форточкой, в этих казематах?..
— А то, — сказал Милаев.
Через семь минут мы сидели в белом помещении с замечательным кондиционером, обдуваемые со всех сторон так, что я даже под стол заглянул — откуда там веет мне прямо в брючины.
Милаев приготовил кофе, пока я четыре раза покурил.
— Изучали их игры, — сказал Милаев, уютно усевшись напротив. — И знаешь, они ничем не отличаются по составу, интенсивности, атрибутам действия от обычных игр в их возрасте. Пожалуй, степень агрессии даже занижена.
— Им показывают сцены убийств, — продолжил Милаев, помолчав. — Они пугаются и смотреть не хотят. Даже плачут…
— Так они все-таки плачут? — несказанно удивился я.
— Да, — легко согласился Милаев. — Рев стоял!
Озадаченно я переставлял сигаретную пачку на столе.
— У тебя есть какие-либо мысли по их поводу? — поинтересовался Милаев.
Отпил кофе, который терпеть не могу, и вдруг, подумав о милаевском вопросе, догадался, что у него как раз мысли есть.
— А ты что-то узнал? — спросил я. — О недоростках? Откуда они взялись вообще?
— О них ничего, — раскрылся Милаев. — Но у меня был другой опыт… Военный. Не знаю, может быть, вам пригодится.
Я затаился, а Милаев всё молчал и, время от времени посматривая на меня, допивал свой кофе.
Допивал так долго, словно у него была чашка с тройным дном.
— Я участвовал в одной из, наверное, последних операций на Африканском континенте, — сказал, наконец, Милаев. — Я служил, а затем был контрактником в спецназе, и…
Он поднялся и снова начал готовить себе кофе, сделав перерыв для того, чтобы размолоть с жутким воем зерна. С минуту он так и говорил, стоя ко мне спиной.
— …и у нас была спецоперация, из которой в итоге ничего не вышло. Нужно было забрать свои вещи с одной захваченной базы.
