"Глава первая «Все ощущенья детских лет…» 1895–1914
В 1916 году двадцатилетний Есенин, казавшийся почти подростком, и Клюев, тридцати одного года, выглядевший лет на десять старше своего возраста, приехали из Петрограда в Москву: брать Белокаменную, утверждать славу.
Есенин был на восходе своего дара.
Клюев называл Есенина жаворонком: тот ёжился, но пока терпел.
Гуляли по Москве; Клюев наставлял, Есенин посмеивался; но, когда что-то важное звучало, вдруг затихал, слушал очень серьёзно, запоминал.
Ещё вчера бывший учеником, к тому году Есенин стал настоящим мастером.
Просто не все пока об этом знали.
Но он уже слышал весть: «…говорят, что я завтра стану / Знаменитый русский поэт».
Есенин мечтал об этом более всего — и всё сбывалось.
Клюев тоже видел, что жаворонок его завтра устремится прочь.
Гуляли поэтому подолгу; из любых гостей шли пешком, трезвые. Есенин тогда даже не курил толком.
Часа в три ночи оказались у храма Христа Спасителя, решили зайти внутрь.
Клюев перекрестился степенно, со значением, поклон положил глубокий.
Есенин тоже перекрестился — и не столько поклонился, сколько боднул непослушной головой: здравствуй, Господи, это я.
Щурились в полутьме на горящие свечи, после уличного сквозняка перестраивали дыхание на другой вкус.
Оба притихли.
От стены шагнула схимница в чёрном плате и, указав на Есенина, велела спокойно:
— Уходи отсюда, висельник.
* * *
«Он не такой, как мы, он бог знает кто…» — говорил Александр Никитич Есенин про своего сына Сергея.
Отец, как утверждал Сергей, сам слагал песни.
Их не записали. Более того — сын, обладавший уникальной памятью и помнивший сотни стихов наизусть, из сочинённого отцом не запомнил ни строчки.
Никто из сестёр Сергея не упоминает о литературных опытах отца.
Скорее всего, Есенин это придумал. Быть может, раз, подзабыв текст, отец на свой лад переиначил какую-то песню — получилось вроде сам сложил.
Что-то же нужно про отца сказать. Хоть что-то.
В биографии или, вернее сказать, в мифологии Сергея Есенина отца как бы и нет.
Есенин говорил неоднократно, всякий раз почти случайно, что отец у него — красивый, умный. Первый свой гонорар он отдал отцу, но… спроси у любого: был у Есенина отец? А что за отец?
Никто толком не знает.
Мать точно была, в шушуне.
Причём с матерью всё не так просто, как может показаться по есенинским стихам. И всё равно — со временем мать он канонизировал.
А у отца — даже имени-отчества толком нет, если судить по написанному Есениным.
