Свалилась одним человеком, а встала другой. Она и раньше не глупой была, а тут и подавно поумнела.
Вопрос вопросов для нее – как бы расплатиться, как бы отблагодарить Савву.
В конце концов она советуется с отцом (единственный человек, с которым можно посоветоваться).
Переоценивает свое отношение к отцу. Раньше не очень считалась, мать – хозяйка в доме, а во время болезни оценила отца, всем сердцем потянулась к нему. Мягкий. Красивый. Ласковый. А раз очнулась – отец плачет над ней. И вот тогда задумалась, что за отец.
– Татенька, я бы с тобой поговорить хотела.
Отец даже растерялся – так это было для него неожиданно. Олена виду не подала, что заметила эту растерянность.
– Савва Онисимов мне жизнь спас, надо бы как-то отблагодарить. Мешок жита дать.
– Хорошо это ты, доченька, надумала, хорошо. Но неладно. Обидится.
– Обидится. Гордый парень. В лесу жил – знаю… Словом благодарят.
– Я-то скажу, как не скажу – дочь родную спас. Да тебе надо.
Олена все же послала рубль денег с сестрой – вернул. И от жита отказался: я не жито спасал.
Олена стала сама искать встречи с Саввой, сама заговаривала:
– Как здоровье, Савва Мартынович?
– Я не знаю, как с тобой расплатиться… Ты ведь жизнь мою спас…
– Выходи за меня замуж, раз не знаешь. А что? Кабы не я, где бы ты теперь была… Шучу, шучу… Ничем ты не обязана… Разве человека от смерти спасают за плату? Выходи замуж.
Слова Саввы смутили Олену.
В другой раз, встретив Савву, Олена опять говорит: она должна.
– Да не должна ты мне. Я не тебя спасал – человека.
– Как. Мне все равно – кто бы был – кинулся. Так что ничего не должна.
Олена тогда решается отблагодарить принародно. На мечище. В Петров день на гулянье Олена приглашает имками [5] Савву.
– Савва Мартынович, пойдем имками?
Всеобщее замешательство. А Савва начал оглядываться. Не ослышался ли?
– Савва Мартынович, тебя зову… Не откажи…
И тогда Савва пошел. Ох, как в другое время он обрадовался бы. А сейчас желваки перекатываются от злости. Ведь это почему она его пригласила? Из-за того, что сердцем к нему повернулась? Как бы не так! Все из-за той же благодарности за спасение. Сперва через отца хотела мешком жита откупиться, а теперь, раз не вышло, через гордость.
Шли молча. Шли рядом, как положено, платок из рук в руки. Прошлись до попова дома и обратно повернули. Но спроси Олену, как она шла, что видела, – не сказать. И только когда стали подходить да услышали осуждающий гул старушонок – пришла в себя. Тут нашлись силы. Твердой поступью подошла.
