В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Рафаэль держит его руку в своей, старается успокоить его. В этот момент он думает об их матери.
Странно, но ему свойственно мысленно говорить с ней при каждом ограблении. Как мальчишке, совершающему глупость. Хотя он уже давно не ребенок. А она уже давно в мире ином.
Но в тишине этого незнакомого дома он дает ей торжественную клятву: Вилли не умрет. А я всегда держу слово, ты это прекрасно знаешь.
Вильям — самый младший из трех братьев.
Рафаэль — старший; Энтони, второй по старшинству, однажды июльским вечером пал на марсельском тротуаре.
Рафаэль и о нем тоже думает. Не потерять еще одного брата.
Он ненадолго перевел усталый взгляд с Вильяма на Сандру, которая примерно час назад уснула в кресле. А ведь Рафаэль готов был поклясться, что страх, вонзившийся в ее тело, как бандерильи, заставит ее бодрствовать.
Если Вилли умрет, ты тоже умрешь.
Но она уснула. А вот он глаз не сомкнул.
В течение нескольких минут Рафаэль с удовольствием рассматривал ее, изучал ее черты.
От этой женщины исходило что-то необъяснимое, тревожное. Какая-то музыка — синкопированная, рубленая, отрывистая. Какое-то завораживающее несовершенство.
Вильям опять застонал. Рафаэль сжал его руку в своей ладони.
Они в полном дерьме, он это знал. Над их головой витала тень сторожевых вышек и черная пытка карцера.
Спасти Вильяма — и не только от смерти. От заключения тоже. Которое, возможно, представляет собой еще более страшное наказание.
Вилли, нога которого никогда не ступала в тюрьму — разве что для того, чтобы навестить старшего брата.
Рафаэлю сорок три года, из них там уже проведены четырнадцать.
Но только не Вилли, нет. Его надо защитить от этого ада.
Вилли, который только что прошептал его имя, позвал его из самой глубины своей искусственной комы.
— Я здесь, — ответил Рафаэль, растирая его руку. — Я здесь…
Состояние Вилли ухудшилось, он стал беспокойным. У него поднялась температура, он страдал.
Рафаэль осторожно потряс ветеринара за плечо.
