Черт возьми, Рафаэль, почему же ты не прикончил этого мерзавца?"
"— Мне всего лишь хватает смелости пренебрегать теми законами, которые представляют собой не что иное, как отражение окружающего нас лицемерия. Женщина существует исключительно для того, чтобы служить нам и доставлять нам удовольствие. И производить детей для продолжения рода. А больше ни для чего.
— А любовь? Это для тебя ничто?
— Любовь? — осклабился Патрик.
— Ты любишь Сандру или нет?
Похоже, Патрика удивил этот вопрос.
— Мы никогда не любим никого, кроме себя, парень. Самого себя, и никого больше.
Сандра замерла на верхней ступеньке лестницы, вцепившись рукой в деревянные перила.
И затаила дыхание.
— В общем, да. И только потому, что она часть меня.
Вилли, 11 лет
Он стоит перед доской. Хотя он не видит ее.
Учитель говорит. Хотя он не слушает его.
Юный Вильям где-то витает, как это часто случается с ним. Заблудившись в своих мыслях, как и в своей жизни.
Он размышляет, не из-за него ли ушел отец — как раз перед самым его рождением. Есть ли другое объяснение?
Отец его не хотел — это кажется очевидным.
Убийственно очевидным.
Но как можно было решиться отказаться от него, даже еще его не узнав? Это не имеет никакого смысла.
Так что Вильям задает себе этот вопрос. Снова и снова. Он надеется, что отец оставил их из-за женщины. Что за этим уходом хотя бы стоит любовь…
Мать никогда об этом не говорит, она выбросила все фотографии. Еще счастье, что Рафаэль одну сохранил. Вильям хотя бы знает, как выглядит его папаша.
Он похож на Рафаэля.
Еще несколько месяцев назад брат иногда приходил за ним в школу. Хотя тот прекрасно мог бы и сам дойти…
Почему он ушел?
Рафаэль не отвечает, но Вильям видит, как искажается его лицо.
— Надо мной смеются, потому что у меня нет отца.
— Кто?
— Один парень из нашего класса… Адриан. Тот, что живет в корпусе Е.
— Да он кретин! Полно детей, у которых нет отца или матери! А потом, ты его-то отца видел, а? Тогда уж лучше его вообще не иметь, согласен?!
Вильям хихикает и кивает:
— Я ему сказал, что, если он не перестанет, им займешься ты!
Рафаэль бурчит что-то не слишком похожее на одобрение. Впрочем, тут же добавляет:
— Ты уже достаточно большой, чтобы уметь защищаться. Ты больше не ребенок!.. Так что, если тебе это может помочь, ткни ему кулаком в морду. Но лучшая защита — это презрение. Пусть болтает, не слушай его. Не стоит труда.
— Он ушел от нас, чтобы меня не видеть, да?
— Да нет же! — вздыхает Рафаэль, ускоряя шаг. — Он ушел, потому что… твою мать, да не знаю я, почему он сбежал! Может, хотел попутешествовать. Увидеть мир, побывать в дальних странах.
— А он что, не мог этого делать с нами вместе? Путешествовать?
— Мог, но надо полагать, что он предпочел делать это без нас.