Зависимость — это лишь для слабых.
— Ну что, Орели, я жду… Ты понимаешь, что я говорю, или ты слишком глупа для этого?
— Я… я…
— Я, я! — передразнил Патрик. — Джессика или ты — выбирай. Выбирай сейчас же!
Орели незаметно отстранилась от Джессики, прежде чем прошептать:
— Это была идея Джессики.
— Я не расслышал, — заявил Патрик. — Что ты сказала?
— Это была идея Джессики, — повторила Орели чуть громче.
— Это значит, что именно она должна быть наказана, так, по-твоему?
— Нет, я только сказала, что…
Папочка сделал вид, что раздражен:
— Так это она должна получить по заслугам, да или нет?
Орели чуть заметно кивнула; Джессика взглянула на нее без злобы. Просто в замешательстве.
— Сообщение получено, — изрек папочка, зажигая сигарету. — Спасибо за помощь, Орели.
Каждый вопль как игла вонзался в его мозг, пробирал до дрожи.
Вильям закрыл глаза, словно это могло заглушить крики девочки. Он прижался к плечу брата, твердого как сталь, немого как могила.
И вдруг, не выдержав, он начал орать, будто обезумел:
— Отпусти их, сволочь! Иди сразись с мужиком, если у тебя есть яйца!
— Заткнись, Вилли! — приказал Рафаэль. — Замолкни, ради всего святого!
На чистом адреналине Вильяму удалось добраться до двери темницы, и он стал биться об нее плечом, бессмысленно и болезненно.
— Иди сюда, сукин сын!
— Закрой рот, — повторил Рафаэль. — Угомонись!
Вильям прислонился к двери лбом, совсем обессилев. Крики продолжились, а у него не было ни малейшего шанса от них укрыться.
Джессика в слезах.
Монстр прекратил свои варварские игры. Но каждый ожог все еще причинял ей мучительную боль.
Патрик посмотрел на Орели.
— Ты видела, как это больно? — поинтересовался он, раздавливая окурок на полу.
Орели во все глаза уставилась на подругу. Задавая себе только один вопрос: «Теперь моя очередь?»
Джессика распростерлась на холодном полу, дрожа, рыдая, всхлипывая.
Он прижигал ей бедра, живот, спину, голени. И шею тоже.
Это никак не кончалось. Это никогда не кончится.
Папочка бесцеремонно поднял ее и приковал к перекладине. Он положил руку на ее ногу, поднялся к бедру, последовал изгибу талии, погладил бок.
Джессика окаменела, закрыла глаза, стиснула зубы.
Наконец Патрик встал, поправил очки и направился к двери.
— Я вернусь завтра, — проговорил он. — Или, может быть, посреди ночи, если буду плохо спать. Кто знает…
Он захлопнул дверь, не выключив свет.
Дверь открылась, и слабый свет проник в их мерзкое узилище.
Вильям сидел спиной к стене с правой стороны, его брат прислонился к противоположной.
— Ты со мной говорил, сынок?
Молодой бандит посмотрел на него с яростью, открыл рот, но не успел произнести ни слова.
Рафаэль его опередил.