Орели яростно укусила тюремщицу за плечо. Сандра потеряла равновесие, оказалась на полу. Девочка выскочила из ванны, прыгнула на нее и осыпала ударами своих кулачков ее лицо и грудь.
Не переставая вопить как одержимая.
Сандре удалось высвободиться, она резко оттолкнула ее. Орели поскользнулась на мокрой плитке и упала на спину. Она с размаху ударилась затылком о чугунную ванну и тут же обмякла, словно кукла.
Ее глаза все еще были открыты и оставались открытыми до самого конца.
Пока она не умерла.
Во второй раз.
В последний раз.
Не шевелясь, Сандра смотрела на последние нервные конвульсии, сотрясавшие тело девочки.
Она смотрела, как смерть делает свою работу. Берет свою дань.
Она склонилась над телом Орели, тщетно попыталась закрыть ей глаза.
— Тебе повезло, — прошептала она. — Тебе повезло…
Она встала, оперлась на умывальник. И тихонько заплакала. Без звука."
"Она плакала из-за Орели. Потому что Патрик будет в ярости оттого, что не убил ее собственными руками.
Сандра плакала, потому что ей было страшно. Так страшно…
8:10Голод стал нестерпимым.
Как и жажда.
Еще свежие раны напоминали о себе мучительной стреляющей болью.
Вильям больше не чувствовал рук, по-прежнему связанных за спиной, ему казалось, что в них больше нет ни капли крови. Он был почти уверен, что, если вдруг кто-то перережет проклятую веревку, которая стискивала его запястья, руки оторвутся от тела и упадут подобно сухим ветвям, лишенным жизненных соков.
Сегодня утром Сандра не появилась, и они остались без своих жалких глотков воды. Но она все-таки была в соседней комнате, это точно. Она приходила очень рано, было еще темно, — наверное, потому, что она должна сегодня вернуться к своей работе.
Вернуться к своей работе, будто ничего не случилось. Словно у нее дома не сидели на цепи две девочки и двое мужчин.
Словно не было этих трупов, зарытых в ее саду. Словно она вела обычную жизнь, рядом с обычным мужчиной.
Кто в забытом богом захолустье мог догадаться, что́ прячется за изгородью этих огромных владений?
Кто в деревне хоть на секунду мог себе представить, что эти милые соседи на самом деле опасные психопаты? Серийные убийцы?
Кто мог прийти на помощь пленникам?
Никто, это очевидно.
Впервые в жизни Вильям мечтал увидеть поблизости жандармов.
Он бросил взгляд на брата, распростертого напротив, лицом к стене.
Все еще ни жалобы, ни стона, ни вздоха. Ни одного слова вот уже много часов.
— Раф? Можешь поговорить со мной? Пожалуйста…
— Поговорить о чем? — буркнул брат.
— О чем хочешь. Мне полегчало бы, если бы мы поговорили.
Рафаэль попытался сесть у своей стены ценой напряжения, которое отняло у него последние силы.
— Ты помнишь Марию?
— Марию? Погоди… Нет, что-то не припоминаю.