Нам нельзя ссориться, потому что… потому что, я думаю, ему только этого и нужно, этому старому козлу. Ты согласна? Если бы ты знала, как мне страшно, блин… Тебе тоже страшно, Оре?
Она напрягла слух, надеясь на ответ, но его не последовало.
Его уже никогда не будет.
— Скажи мне, что тебе тоже страшно! — взмолилась Джессика тихим голосом.
* * *— Что случилось, радость моя? — спросил Патрик.
Сандра стояла у входа на кухню, где он завтракал. Он наконец удостоил ее поворота головы и увидел лицо жены. Искаженное чувством страха.
— Что такое? — спокойно повторил Патрик.
— Она мертва."
"Папочка вытер рот салфеткой и свернул ее вшестеро, прежде чем положить рядом со своей чашкой кофе.
— Кто мертв?
Его голос был холоднее льда на замерзшем пруду. Сандра спрятала руки за спиной.
Свои дрожащие руки.
— Орели.
— Она была мертва, когда ты вошла в комнату?
Теперь он уставился ей прямо в глаза. Солгать было невозможно.
— Нет.
— В таком случае как она умерла?
— Я… Она…
— Не спеши, родная. Не спеши.
— Она сопротивлялась в душе и напала на меня… Я ее оттолкнула, и она сломала себе шею о край ванны.
Патрик подошел к Сандре, положил руку ей на плечо:
— То есть это ты ее убила?
Сандра почти не могла говорить, ее душил неведомый ужас.
— Я не нарочно! Она словно обезумела, она меня укусила!
Она немного задрала рукав футболки, чтобы показать ему следы нападения.
Чтобы доказать, что ей пришлось защищаться. Но он даже не посмотрел на ее рану, а продолжил глядеть ей прямо в глаза.
— Я спрашиваю тебя не об этом. Я спрашиваю тебя, это ты ее убила?
Он всегда изъяснялся с олимпийским спокойствием. Но Сандра различила первые признаки ярости. Легкий тик, подергивание левого века.
— Да, — шепотом созналась Сандра.
— А я просил тебя об этом? — продолжал папочка.
— Нет. Мне… так жаль.
— Тебе жаль? — Патрик убрал руку и вернулся к своему завтраку. — А почему ты мне раньше об этом не сказала?
— Я… я пошла к лошадям, — пролепетала она.
Она довольно долго пробыла в конюшне, рядом со своими верными животными. С теми, кто так хорошо чувствовал ее тоску. С теми, кто так умел подбодрить ее.
Она оставалась там добрый час, достаточно, чтобы набраться сил и признать свою вину.
— Я должна идти, — добавила она.
— Куда это? — поинтересовался Патрик, делая глоток кофе.
— На работу.
— Ты не пойдешь. Не сегодня.
— Но…
Он снова повернул к ней голову:
— Я сказал, что ты не пойдешь. Это понятно?
— Почему?
Патрик поставил чашку на стол, подошел к ней:
— Потому что ты не в том состоянии. Я не хочу, чтобы тебя видели такой в деревне…
— Какой «такой»? — удивилась она.
Она получила удар кулаком в лицо и упала к его ногам.
Струйка крови сбежала из ее левой ноздри, огибая контуры рта.
— Чтобы тебя видели в этом состоянии, — добавил Патрик.