В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
— Ты надо мной издеваешься?
— Нет, я никогда не прикасаюсь к компьютерам, я это ненавижу.
— Да что ты? Тогда зачем твой муж так серьезно защищает доступ к своим машинам? Не хочет, чтобы ты знала, на какие сайты он заходит, да? Смотрит порнушку или что?
Сандра пожала плечами:
— Я же вам сказала: понятия не имею. И мне плевать.
Фред вздохнул и уселся напротив нее. И принялся внимательно разглядывать комнату, чтобы убить время, а может, чтобы заглушить тревогу. Длинный прилавок из цельного дерева, декорированный слишком вычурной резьбой, со столешницей из пестрого мрамора, на которой восседает окруженный детьми пузатый будда.
Впрочем, с тех пор, как она имела несчастье оказаться на пути их бегства, у нее нет никакого повода улыбаться.
— Так это твой муж? — спросил Фред.
Она просто кивнула — даже не взглянув на то, что́ он держал в руке.
— Надо же, он гораздо старше тебя!
— А вам-то какое дело?
— Эй, ты давай-ка полегче, не стоит так со мной разговаривать, о’кей?
— Вы не должны прикасаться к моим вещам! Поставьте на место!
— Ну-ка, заткнитесь, — сквозь зубы процедил Рафаэль.
Молодой человек приоткрыл один глаз и тут же вновь закрыл его. Дом опять погрузился в тяжелую тишину; в привычное настроение их вернул только сильный голос Кристель, что-то напевающей в кухне. Она бесконечно тянула эту оперную арию.
Рафаэль посмотрел на часы и поднял глаза на Сандру:
— Ты в своем кабинете работаешь не одна?
— Да, у меня есть ассистентка.
— В котором часу вы обычно начинаете?
— В девять.
