В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Он слизал кровь, которая сочилась из многочисленных ранок, чтобы лучше рассмотреть свой шедевр.
Джессика больше не кричала. Она плакала, она дрожала, она умоляла.
Папочка убрал нож, но не отпустил жертву. Джессика видела в его глазах, что это еще не все. Что это далеко не закончилось…
Он коснулся ее рта губами, спустился к горлу. К ее горлу, которое страшно сжалось, затрудняя доступ воздуха.
Затем он задрал ее рубаху, обнажил живот. И вдруг укусил ее до крови.
Перед тем как потерять сознание, Джессика почувствовала, что он пожирает ее.
* * *Сандра страшно проголодалась, она заехала на стоянку. Но на пороге гриль-кафе она вдруг застыла в нерешительности. Вдали от своего обычного маршрута, за пределами привычной территории она почувствовала себя растерянной."
"Папочка не водил ее по ресторанам; они никогда не выбирались из своего логова.
Забегаловка была переполнена, она сделала шаг назад. С ужасным ощущением, что все взгляды одновременно обратились на нее.
Будто все ее ошибки и ее вина́ красными буквами были напечатаны у нее на лбу.
Она устремилась прочь, потом все же зашла в магазинчик на заправке, купила салат в пластиковом контейнере, сэндвич и бутылку минеральной воды. И поскорее укрылась в машине, припарковав ее как можно дальше от толпы.
Увидев на пассажирском сиденье свой мобильный, она вдруг испытала желание позвонить Патрику.
В действительности это было вовсе не желание.
Это была обязанность.
Но он не ответил. Ни по домашнему, ни по сотовому. Сандра спросила себя, где он, чем занят. Пытает братьев? Или, может быть, Джессику?
Всей душой Сандра надеялась, что он сейчас терзает Джессику.
* * *Когда папочка вошел в их камеру, братья одновременно повернули к нему голову.
Рафаэль открыл рот, чтобы обрушиться на него с оскорблениями, но слова застряли у него в горле. Остолбенев, он смотрел на лицо этого человека.
Кровь повсюду. На лице и вокруг рта.
Как у зверя, который только что насладился своей добычей.
— Что ты с ней сделал, кусок дерьма? — пробормотал грабитель.
Папочка подошел и улыбнулся. На зубах тоже была кровь. Как обычно, он сел на корточки лицом к пленникам:
— Я проголодался. А эта маленькая сучка хороша на вкус… — Он разжал кулак. — Хочешь попробовать, Чемпион?
Вильям вытаращил глаза, его мозг отказывался верить.
