В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Возможно, среди них был и тот, которого мне сегодня пришлось шугануть. Они медленно наступали на меня, прижимая к краю уступа и отрезая от тропинки-карниза. Вот суки! Как же вы не вовремя! И мне ведь не убежать. Придётся принимать бой и преимущество будет совсем не на моей стороне. Я скрипнул зубами от досады, почувствовав, что в воздухе отчётливо запахло Тёмным храмом и зловонным смрадом, которые вылетал из оскаленных пастей с жёлтыми загнутыми зубами. Твари шли на меня, цокая когтями, широко «улыбаясь» и сверкая глазами в крапинку.
Я пробормотал, укоризненно глянув на того противника, который оседлал валун:
— Нечестно.
А тот широко оскалил пасть, продемонстрировав длинный гибкий язык, булькающе зарычал и весь напрягся. Под его чешуёй обозначились крепкие мышцы, а крылья прижались к телу. Кажись, он готовился напасть. Надо действовать. Я двумя громадными прыжками оказался возле химеры и фонаря, лихорадочно засунул их в мешок, а потом, почти не глядя, отмахнулся топором, яростно заорав:
— От винта!
Лезвие попало по морде самого ретивого варана, выбив фонтан зубов и перерубив нижнюю челюсть.
— А-а-а!"
"Зубы «варана» прокусили наручи и вошли глубоко в конечность, едва не достав до кости. Тотчас брызнула горячая кровь, от которой пошёл лёгкий пар. Я же едва не потерял сознание от боли. Даже перед глазами всё потемнело. Но тварине этого показалось мало.
