В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Но скоро они выяснят, что я химеролог и тогда их подозрения окрепнут…
Глава 19
В караван меня приняли со скрипом, потому что там и так уже было целых пятьдесят охранников. Я когда их увидел, то маленько охренел. Что же такое внутри десяти небольших фургонов, похожих на те, что использовали переселенцы Дикого Запада, раз нужна такая орава бойцов? При том что половина охранников была из местных, а вторая — примерно поровну состояла из светлых и тёмных игроков.
Дисциплина в караване царила строжайшая. Шаг вправо, шаг влево — минус десять процентов от награды, которую всем выдадут в Есевоне.
Мне выпало идти вместе с тёмным орком слева от седьмого фургона, а впереди нас шёл светлый эльф и самая настоящая амазонка: загорелая, подтянутая, высокая, с широкими плечами, волевым лицом и гривой золотистых волос. Она сжимала в руках длинное копьё, а вот в качестве одежды на девице оказалось какое-то недоразумение. На ней красовалась лишь меховая полоска, обёрнутая вокруг мощной груди, и коротенькие шорты — тоже из бурого меха.
А идущий рядом орк прохрипел, проведя рукой по слипшимся русым волосам:
— У меня сосед из-за яркого солнца умер.
