В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Да и стоит ли её атаковать, пока не уничтожены воздушные силы объединившихся противников? Нам ведь явно противостоит не только клан Петра, но и ещё кто-то, скорее всего, Павел.
Но мне в данную минуту надо было думать не о врагах и башне, а том, как выжить, а для этого надо скорейшим образом привести в чувство Искру, чтобы она вызвала спасательную метлу. Да только в этот миг наш корабль немного накренился, и тело девушки заскользило прочь от меня, к корме.
Я не выдержал и в голос яростно заорал, чувствуя, как ветер вколачивает слова обратно в глотку:
— Что же, сука, мне так не везёт!!!"
"И в эту секунду, будто кто-то услышал мой крик, и решил помочь.
Неожиданно раздался азартный крик капитана:
— Идём, млять, на таран!
— Идём, млять, на таран! — хрипло вторил ему Сей, держащийся за огрызок мачты, который торчал из палубы, будто обломанный зуб.
— Идём, млять, на таран! — заорал кто-то ещё звонким голосом.
— Да вы охренели?! — взвизгнул я. Но мой крик потонул в хоре разгорячённых выкриков, которые поддерживали решение капитана и десятника. И никто даже не задался вопросом — а кого решил таранить капитан, возомнивший себя вторым Талалихиным, который совершил первый ночной таран? Похоже, тёмных игроков, охваченных горячкой боя, совсем не интересовал этот вопрос. А вот я принялся лихорадочно глядеть по сторонам и спустя пару секунд понял, что корабль летит точно в вершину башни, где стояли защитные орудия светлых.
В следующий миг мимо нашего судна засвистели стрелы и горшки.
