В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Фух, успел, а то пришлось бы рассказывать, что они буквально сами заставили меня подслушивать. Вот как пройти мимо, когда диалог свернул в такие пикантные кусты? Правильно, никак.
Но какой же разворачивается забавный спектакль… Вот посмотреть бы на их лица, когда они снова соберутся в одну группу. Или уже не соберутся? Ну, утром узнаю.
Пока же я зажёг свечу, запер дверь, а потом разоблачился и вытянулся на грубой кровати из досок, на которой лежал мягкий матрас и толстое одеяло.
И только мои глаза начали сонно слипаться, как в комнате прозвучал отчётливый хлопок, за которым последовала ехидная речь:
— Ну, прям невинный младенец.
— Сгинь, — буркнул я, повернувшись набок, спиной к бесу. — Ты будто не помогаешь мне, а мешаешь. Дай отдохнуть честному человеку.
— Честному? — повторил Димон и гаденько засмеялся, а затем простучал копытцами по дощатому полу, остановился возле кровати и протянул с намёком: — А помнишь, почему ты расстался с Дашкой?
— Помню, — нехотя ответил я.
— И ты после этого называешь себя честным человеком? — сладко изрёк бес.
— Все мы ошибаемся, — промычал я, накрывшись с головой одеялом.
— Ты слишком часто ошибался, иначе бы не попал сюда, — выдал Димон, испустив притворно печальный вздох.
— Кстати… — резко бросил я, откинул одеяло и задал бесу давно мучащий меня вопрос: — А почему в Чистилище нет откровенных злодеев или святых? Все те игроки, которых я встречал, были вполне обычными людьми, правда, одна сука могла бы дать фору любой змее подколодной…
— Мне тоже нравится Алиса, — улыбнулся Димон, издевательски помахал лапкой и исчез, так и не ответив на мой вопрос.
— Вот ведь… — зло недоговорил я, скрипнув зубами.
После его визита мне перехотелось спать, хотя в окно уже светил серебристый лунный свет, а огрызок месяца мягко сиял с мрачных небес.
"Между тем ночь пронеслась как фанера над Парижем, а утром я вскочил, предвкушающе потирая руки, и быстро слетел в общий зал, но внизу никого из троицы моих спутников не оказалось.
