В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
— Окей, — тотчас согласился я, быстро подозвал официантку, сделал заказ и посмотрел на молчащий дуэт.
Они переглянулись, а потом стали сухо рассказывать о сражении. Я же принялся с интересом их слушать, порой вставляя уточняющие вопросы. Постепенно ребята расслаблялись, чему немало способствовало пиво, которое я постоянно заказывал. И вскоре игроки, уже порядком налакавшись, вспоминали всё свои воздушные битвы и рвали на груди тельняшки, заверяя меня в том, что они оба первоклассные стрелки, да ещё и на корабле не последние люди.
А когда игроки уже с трудом ворочали языками, то я выдохнул, азартно блестя глазами:
— А у воздушных кораблей есть какие-то слабые места? Вот чтобы раз-з-з — и обломки во все стороны.
— Арсена-а-ал, если там есть горшки с зажига-га-гательной смесью. Но до него хрен добере… — просипел тёмный, не сумев полностью выговорить фразу, и повесил голову на грудь.
Его товарищ к этому времени уже выводил носом затейливые рулады, лёжа грудью на столе. Я же был практически трезв, так как сумел утихомирить своего внутреннего алкаша, чтобы раздобыть важную информацию. Ну а получив её, я нашёл взглядом хозяина, который стоял возле лестницы и двинулся к нему. Тот ещё загодя бросил мне, что ночь в таверне стоит пять серебряных монет. Я отдал ему деньги, доведя свои сегодняшние траты почти до двадцати серебряных, а затем взял ключ от комнаты и побрёл наверх.
По пути я обратил внимание, что сатир и компания пропали из общего зала. Надеюсь, что они хоть не поубивали друг друга, а то спор у них вышел жарким. Вон как стулья почернели от горящих пуканов.
Я тихонько захихикал в кулак, а затем покорил лестницу и потопал по коридору второго этажа, где случайно услышал раздражённый эльфячий голос. Он был приглушён дверью и доносился из номера.
— Смеяться он надо мной вздумал! Козёл! В детстве все хохотали над моими акварельными рисунками, а потом я ржал над их меловыми контурами!
— Лео, Пашка не хотел тебя обидеть, — донеслись едва слышимые слова дриады.
— Да пошёл он… — яростно бросил парень, а затем раздались его слегка испуганные восклицания: — Ой! Ты что делаешь?! Давай без этого! Тила-а-а!
— Ты не мужик! — презрительно бросила девушка, и следом зазвучали быстрые шаги, приближающиеся к двери.
Я тут же ломанулся к своему номеру, молниеносно отпер замок и влетел внутрь.
